Именно так думал я в тот миг, когда «Триолет» своим неживым голосом (надо будет подсказать, что голосовую систему стоило бы улучшить, сделать голос выразительным, мужественным, пригласить актера, играющего героев, что ли, — такая мысль мгновенно промелькнула) заявил:
— Людям быть по местам. Узел второй локации. Смена вектора. Начинаю обратный отсчет…
И принялся отмерять числа.
Тут ничего не поделаешь. В такие минуты люди действительно должны занимать свои места и даже быть готовыми к самостоятельным действиям — что, правда, происходит весьма редко, только в тех случаях, когда тебя прихватывает сопространственный шторм и все силовые линии сопространства начинают вести себя как инструмент в руках лихого гармониста — сжиматься и растягиваться, да к тому же еще и менять ориентацию, — или же если в узле возможна встреча с другим кораблем, что тоже случается достаточно редко, хотя, безусловно, чаще, чем шторма. Хорошая космическая практика требует в таких случаях обменяться со встречным приветствиями и краткой информацией о себе: название корабля, мир приписки, точка старта, точка предполагаемого финиша; класс корабля называть не считается обязательным, поскольку встречный это и сам видит, но рекомендуется сообщить число членов экипажа, а если на борту есть пассажиры, то и их количество; кроме того — дать информацию о происшествиях, если они были, о любой нештатной ситуации, пусть и самой незначительной. Мы еще очень мало знаем о сопространстве, и в постоянном сборе сведений о нем всякое лыко, как говорится, ложится в строку. Контакт для обмена устанавливают между собой такие вот вирт-капитаны, но по традиции сразу же передают слово людям (при условии, что они есть). Если же в узле ваш корабль оказался единственным, то на долю людей выпадает лишь проконтролировать переориентацию на новый вектор и первые такты движения по нему. Движение в сопространстве измеряется именно в тактах, поскольку никакие линейные меры здесь неприменимы, — это пояснение для тех, кто сам никогда еще в нем не бывал.
Не знаю, как это у нас получилось, но через уставные десять секунд мы уже сидели в своих креслах перед вторым сектором пульта — именно тем, который работает при нахождении в прыжке, и только там. Лючана, правда, нещадно зевала: она в эти дни помногу спала, это благотворно действует на нервную систему, так что сейчас «Триолет» разбудил ее. Что я могу отнести к недостаткам любой кваркотронной системы, это отсутствие всякой деликатности. Но, бросив второй взгляд на дисплей (первый, естественно, был устремлен в карманное зеркальце), она зевать перестала, а вместо этого промолвила:
— Ой, Ра, это что там такое?
— Я как раз пытаюсь понять, — ответил я. — По внешности вроде бы торгаш, но странноватый: вооруженный.
— Что же странного, — сказала Лючана. — Ты и сам мог бы кое-что рассказать о пиратах Простора.
— Ну, с теми-то мы разделались, — заметил я. — Хотя… лишняя предосторожность никогда не мешает.
— Кстати, а мы сами…
— Наша скорлупа — вроде бы не военный разведчик, хотя… и не транспорт с ценным грузом, а всего лишь мирная яхта. Так что волноваться не стоит.
Это я сказал уже в ту секунду, когда «Триолет» вывел на информационный дисплей сообщение о том, что мы уравновесились и начинаем переориентировку на новый вектор. Я только кивнул, хотя такой способ общения с компьютером не предусматривался; это вышло у меня автоматически, потому что сам я в это время наблюдал за маневром встречного, который тоже менял направление.
— А ведь он идет с тех румбов, куда мы как раз держим путь, — проговорил я. Лючана пожала плечами:
— Вектор не хуже любого другого. Какие миры вообще там находятся, кроме Ардига?
— Посмотрим потом. — Я этим как-то не интересовался, другие миры нам были ни к чему.
— Он уравновесился, — сообщила Лючана то, что я и без нее видел. — Будем выполнять ритуал?
— Проявлять невежливость — не лучший модус поведения в Просторе, — ответил я, потому что встречный уже запрашивал нас, оказавшись более сноровистым в полагающихся действиях:
«Транспорт „Барон Фонт“ приветствует умелых и отчаянных и желает скорого достижения поставленных целей».
(Это вовсе не означало, что мы показались кому-то умелыми и тем более отчаянными: такая формула приветствия сохранилась с давних времен, когда каждый выход в сопространство расценивался как подвиг, и не зря, а встреча в узлах была случаем необычайно редким и требующим каких-то нестандартных слов для приветствия. В наше время это стало как раз стандартом.)
— Письмом, — сказала Лючана с удивлением. — А не голосом. Почему?
— Наверное, привыкли, — пожал я плечами. — Многие так делают.
— Отвечай, что же ты? — поторопила меня жена.
— Да вот думаю: как отрекомендоваться? Вряд ли стоит докладывать: «Разведчик с мира Теллус и его супруга на отдыхе», а?
— Еще чего! Представься просто: «Увеселительная поездка». Не совсем понятно, но привлекательно. Может вызвать легкую зависть.
— Годится.
«Участники увеселительного круиза на борту яхты „Триолет“ благодарят вас за теплые слова и желают „Барону Фонту“ того же самого без ограничений».
