— Да потому что это невыносимо: жить без медяшки в кошельке! Я чувствую себя жалким без денег, и вы могли бы компенсировать мне потерянное богатство! Если бы не вы, я жил бы припеваючи! Откуда мне еще брать деньги, как не из вашего кармана?
Бломфилд побледнел и укусил себя за кулак. Агата уставилась на него, как на сумасшедшего. Как можно было говорить такое в лицо Великому Ворону? Совсем безголовый?
Господин Льюис вздохнул.
— Кто бы сомневался. Никакого раскаянья, как и говорил пастор Браун. Вернете деньги немедленно. Вы не оправдали моего доверия, и отныне закупками будет заниматься Агата.
— Повелитель, я все объясню!
— Вы уже объяснили. Вон отсюда.
Бломфилд немедленно ушел. Агата покачала головой.
— Вот дурак. Мало того, что наворовал, так сразу же и признался!
— А ты бы не призналась? — улыбнулся ей господин Льюис.
— Я бы не воровала. Но и не призналась бы тоже, это же полная глупость!
Великий Ворон помолчал.
— Бломфилд не мог мне солгать или утаить правду. Я использовал магию, чтобы заставить его говорить искренне. Ни один Ворон не может ей сопротивляться.
— А так бывает?
— Хочешь проверить?
— Было бы интересно.
— Ладно. Сейчас я задам тебе вопрос, а ты попробуй солгать или промолчать.
— Давайте.
Господин Льюис задумался.
— Какой твой любимый цвет?
— Красный, — тут же ответила Агата, хотя собиралась сказать «белый».
— Какое у тебя любимое блюдо?
— Жареное мясо и картофельное пюре с подливой, — она попыталась ничего не говорить, но моментально ответила.
— Ты скучаешь по прежней жизни?
— Ни капельки, мне здесь нравится. Довольно, я поняла. Как Бломфилд решился воровать при таких условиях?
Господин Льюис пожал плечами.
— Он из тех, кто воспринимает доброту как слабость. Забудь о нем.
Агата вспомнила, что еще хотела сказать:
— Господин Льюис, нужно провести ревизию в сокровищнице. А то мало ли кто еще ворует? Вы этого не узнаете, если не будете в курсе, сколько у вас денег. Позвольте мне вести ваши дела! Я — дочь секретаря наместника, отец часто обсуждал со мной работу и готовил к службе в магистрате! Я головой отвечаю за результат.
Великий Ворон кивнул.
— Пожалуй, мне и в самом деле не повредит помощница. Возьми Сольвейна и займитесь этим. Ключ в верхнем ящике стола.
Ящик даже не был заперт. Агата забрала его, поклонилась и уже собиралась уйти, когда увидела на шее господина Льюиса еще один ключ, на простом кожаном шнурке. Поймав ее взгляд, тот спрятал ключ под рубашку.
— А от чего…
— Агата, иди прямо сейчас, — перебил ее господин Льюис, — у меня есть еще дела.
— Поняла.
Сольвейн не отказался ей помочь, и они вместе спустились в сокровищницу. Она выглядела не так, как Агата ее представляла: золото не устилало пол, а лежало в сундуках, заполнявших небольшую комнату. Некоторые из них были пусты. Агата и Сольвейн устроились на полу и взялись считать и записывать деньги.
— Ты точно не против этим заниматься?
— Не против. Все равно делать нечего: меня так и не выпустили из замка.
— Подожди, почему? Всем же можно выходить.
Сольвейн покачал головой.
— Я провалил задание Льюиса, и он меня наказал. Теперь я могу выходить только в парк, к маме и с тобой.
— Так чего же ты раньше не сказал? Будем ходить, куда тебе захочется. Я тебя не выдам. Если только с магией не спросят, — поправилась она. — А что ты такого сделал?
Сольвейн поморщился.
— Потерял одну вещь. Я не нарочно, но Льюис дико взбесился! Так и не простил меня до сих пор.
Агата не стала спорить, хотя заявление показалось ей очень странным. Мягкий, добрый господин Льюис — и вдруг взбесился? Да как такое возможно? Он даже на Бломфилда не рассердился, хотя Агате хотелось пристукнуть мерзавца.
— Ничего, я всегда на твоей стороне. Слушай, а что у него за ключ на шее? От чего он?
— Ключ? Я не видел у него никакого ключа.
— Я видела.
Сольвейн пожал плечами.
— Льюис редко что-то запирает. Он чувствует себя здесь в безопасности. Это же его замок. Кто посмеет что-то у него украсть?
— Бломфилд, — проворчала Агата, чувствуя, как разгорается ее любопытство.
Сокровищницу никто не охранял, и попасть в нее мог любой. Свою спальню и кабинет господин Льюис тоже не запирал, и Агата не припоминала ни одной закрытой комнаты, кроме личных покоев Воронов.
Так что же скрывал Великий Ворон от своих верных подданных, если вечно носил ключ при себе?
Этим вечером в спальне Рейвена ждали два сюрприза: приятный и неприятный. Приятным была Шарлотта в откровенном пеньюаре, облегающем ее совершенные формы. Неприятным — Бернард, который с удовольствием ее разглядывал. Оба они сидели рядом и о чем-то негромко шептались.
— И что здесь происходит? — хмуро спросил Рейвен.
Бернард поймал его взгляд и отодвинулся от Шарлотты. Та же коротко велела:
— Закрой дверь и иди сюда. Нужна твоя помощь.
— С чем?
— С пастором. Чертов святоша слишком обжился в убежище, — недобро сообщила Шарлотта, — нужно напомнить ему, что Вороны никогда его не примут.
Рейвен безразлично пожал плечами. Пока Бломфилд и Браун вели себя тихо и никому не мешали, он предпочитал не замечать их.
— Какое тебе до него дело?
