Айни лежал на нём, и вода больше ничего не скрывала. Тсан мог рассмотреть всё его тело, достаточно было опустить вниз глаза. Он не стал глазеть. Перед ним лишь мелькнули вскинувшиеся бёдра, красиво обрамлённые внизу потемневшими от влаги светло-серыми волосами. Чуждо выглядящий на человеческом теле бугорок плоти, из которого показалась небольшая бледно-розовая головка пениса, внезапно привлёк внимание Тсана, но голова Варкалиса тут же заслонила всё. Варкалис склонился над Айни — и, похоже, стал целовать его, ласкать губами и языком. Айни заметался, заговорил что-то, протестуя, но Тсан огладил его грудь, снова потёр пальцами заострившиеся вершинки сосков и почувствовал, как Айни сдался, обмяк, растёкся на нём, словно в кресле. Он тяжело и быстро дышал, то и дело постанывая. Иногда приподнимал бёдра, и тогда Тсан старался не думать о том, во что именно упирается его собственный член. Прижатый ягодицами Айни, он идеально уместился между слегка раздвинутых половинок, тяжесть тела и мягкость кожи сводили с ума. Вдруг Айни расставил ноги ещё шире, согнул их, опираясь пятками о колени Тсана. Вода плеснула меж их телами, Айни качнулся вверх и снова опустился на него. Тсан зажмурился, стойко пережидая собственную судорогу, спазм, потребность двинуть бёдрами вверх в надежде вернуть и продлить прикосновение мягких ягодиц, потереться о них, мокрых, скользких от воды. Голова Варкалиса ходила вверх-вниз над бёдрами Айни, руки — придерживали и направляли. Тсан заметил втянутые щёки и раскрытые губы прежде, чем Айни вновь толкнулся вверх. Обратно он опустился неловко, жёстко прижав член Тсана. Тсан невольно вздохнул и постарался сдержаться, не ёрзать, не двигаться, и даже отнял руку от груди Айни и повёл её вниз, стараясь придержать, успокоить. Он бы всё отдал, чтобы Айни сейчас лежал спокойно. Потому что каждое прикосновение приближало Тсана к страшной неизбежности. Он не хотел испытывать оргазм, не хотел, чтобы Айни был причастен к его плотскому удовольствию, не хотел принижать Айни до уровня удовлетворения собственных низменных потребностей. Он — обычный человек, а Айни — всё. Но Варкалис, как водится, нарушил все планы. Внезапно чужие пальцы пробрались под воду и плотно обжали его член. Тсан напрягся, не сдержал голоса, застонал сквозь зубы. Рука Варкалиса знающими движениями обхватила ствол его члена и прошла вверх, окружая головку, давая ей выскользнуть, задевая венчик, а потом снова погружая её в плотное пожатие. Тсан зажмурился, сжал пальцы на соске Айни, вскинулся, и Айни потянул его руку, свободно лежащую на животе, обратно вверх, к своей груди. Тсан, тяжело вздыхая, помассировал их раскрытыми ладонями, ощущая, как напряжённые соски щекочут его загрубевшую кожу, а потом вновь взялся за них пальцами. Айни застонал длинно и протяжно, выгнулся, продолжая упираться в его колени пятками. Вода вновь плеснула, волнующе оглаживая Тсана с боков и на животе. Рука Варкалиса сжала, стиснула его член плотнее, ритмичный плеск ворвался в уши завораживающе бесстыдно. Тсан задышал чаще, подходя к самому краю. Айни вскрикнул, выгибаясь дугой. Тсан обхватил его руками, не давая упасть, обнял, принимая обмякшее тело обратно вниз, к себе, в себя. Прижался подбородком к спутанным волосам, пряча собственный голос глухим горловым стоном. Варкалис рукой выцедил из него последние капли сопротивления, заставляя раскрыться, ставя точку в его окончательном падении, заставляя позорно и сладко кончить с Айни в объятиях. Замирая и затаив дыхание, пережидая собственные судороги удовольствия, такие сильные, такие неповторимые, Тсан знал, что никогда более не сможет найти что-то, что перекрыло бы эти переживания. Они оказались навсегда выжжены в нём, втравлены в него: ощутить оргазм с любимым человеком в объятиях, разве можно найти замену этому ощущению? Проклятый Варкалис нанёс ему поражающий удар. Удар смертельный, который неизбежно убьёт его в тот же миг, когда Айни от него откажется. Всё, за что боролся Тсан с самим собой, обратилось прахом ярко сгоревших напрасных усилий.
