Не так уж много поцелуев было в жизни Тсана, но таких насильных — никогда. Пальцы цепко сжали его щёки, губы плотно прижались к его собственным. Тсан одно биение сердца провёл, замерев в ступоре. А потом решился. Он шевельнул челюстью, раскрывая рот, раздвигая губы, поддаваясь. Концом языка толкнулся Варкалису в рот и тут же отступил. Чужой язык не заставил долго ждать, погрузился в его рот, жадно облизывая. Под закрытыми веками Тсана вспыхнули искры. Варкалис с причмокиванием всосал его верхнюю губу, тут же выпустил, втянул в себя нижнюю, потянул, прикусив кончиками зубов. Губы сделались горящие и мокрые — от воды или от слюны — Тсану сделалось внезапно всё равно. Он захотел снова ощутить его язык у себя. Вскинул руку и схватил Варкалиса за затылок, вплёл пальцы во влажные волосы. Чья-то рука погладила его под водой, безошибочно ухватив за член. Варкалис? Айни? Ладошка Айни продолжала лежать у Тсана на животе. Значит, бесцеремонным наглецом оказался Варкалис. Ах, так «ходили слухи»? Всего лишь слухи? Варкалис продолжал издеваться над его ртом, как будто вознамерился не дать ему вздохнуть, задушить, изнасиловать губами и языком. Тсан провёл рукой по его шее, по лопаткам, вжал пальцы в спину, заставляя придвинуться ближе к себе. Бедром он ощутил прикосновение чужого члена, твёрдого и горячего. Кажется, Варкалис вздрогнул. Выгнулся, когда Тсан переместил руку к нему на поясницу. Прижался и потёрся об него, когда рука прошлась между ягодиц, плотно прилегая к мокрой коже. Варкалис застонал ему в рот. Застонал. У Тсана внутри что-то свернулось тугим комком, когда он услышал обычно ленивый и высокомерный голос протяжным и напряжённым.
Внезапно застонал и Айни. Тсан повернул лицо в его сторону, тяжело вздыхая, и ощутил, как его снова обдаёт жаром. Айни сидел и смотрел на них с Варкалисом. Одна его рука исчезла под водой, прижатая к паху. Тсан обмер от суеверного ужаса — или, быть может, от силы увиденного экстатического откровения. Брови Айни были страдальчески заломлены, губа закушена, а волосы, словно ждали именно этого момента, рассыпались по плечам от того, что Айни вскинул голову вверх, сдерживая новый стон.
— Так не годится, — проговорил Варкалис, отстраняясь. — Прости, светоч мой, мы несколько увлеклись друг другом.
— Вы такие… Такие… — шептал Айни, зажмуривая глаза. Его рука, скрывшаяся под водой, то и дело шевелилась.
Варкалис встал перед ним на колени, просунул руки под мышки и легко приподнял. Айни охнул, а Тсан чуть не выругался, когда Варкалис уложил Айни прямо поверх него, на грудь. Макушка Айни почти упёрлась Тсану в подбородок.
— Тсан, я… — пробормотал Айни, пытаясь подняться и опираясь об него ладонями. Надавил на живот, вызвав непроизвольный вздох. — Ох, прости.
— Не простит, — ответил Варкалис, посматривая на Айни с тёплой насмешкой сверкающими глазами. — Верно, Тсан?
Вместо ответа Тсан наконец сделал то, чего ему так давно хотелось: положил руки на плоскую, мальчишескую грудь. Разве что соски у той были чуть более увеличены по сравнению с мужскими. А ареолы — бледные, по цвету почти не отличающиеся от остальной кожи. Тсан сжал на них пальцы, слегка прихватывая ареолы вместе с сосками, и ожидаемо услышал громкий стон Айни, почти что вскрик.
