— Я достиг тех лет, когда уже считался взрослым, и в то время учился в гвардейской школе. Учителя посчитали возможным отпустить нас на этот праздник. Все пошли, и я — вместе с ними.
— Это было давно, — сказал Айни. — И что, с тех пор никогда…
— Никогда. Я не особенно впечатлился ни в первый, ни во второй раз, через год, — ответил Тсан, пожав плечами. Он мог бы сказать, что уже был влюблён в другую, они опасно близко подошли в разговоре к этой теме, но он не осмелился бы произнести такое вслух! Он замолчал. Потом добавил: — Думается мне, боли те женщины не испытывали. Так что, возможно, ваш учитель был слишком суров.
— Вот видишь, — проговорил Варкалис после недолгого молчания.
Айни не отвечал.
— Айни! Да что ты?!.. — внезапно воскликнул Варкалис, и оттоманка скрипнула. Тсан обернулся. Айни беззвучно плакал.
— Ваше Высочество, — Тсан тоже подорвался с пола, схватил Айни за руку, но тот вырвал её из его пальцев. Утёр глаза, но слёзы тут же набежали снова. Тогда Айни укрыл лицо в ладонях и робко пробормотал:
— Простите.
— В чём дело? Ты боишься, да? Дело в этом? — Варкалис стоял рядом с ним на коленях и выглядел не на шутку обескураженным. Он волновался вполне искренне.
Айни помотал головой. Потом пару раз вздохнул, явно стараясь привести себя в порядок, и наконец отнял руки от лица. Заплаканное, оно, казалось, потеряло свои обычные краски, но стало ещё более красивым, приобретя пунцовый оттенок.
— Думаю, это ревность, — произнёс Айни, прижав тыльную сторону ладони к уголку глаза. — И это глупо. Прости, Тсан. Я не должен был ревновать.
Тсан опешил. Варкалис хмыкнул. Слов он, обычно всегда имеющий, что сказать, сейчас не находил. Говорил Айни.
— Я честно тебя спросил, а ты честно поделился. На признание Варкалиса о мужчинах я так не отреагировал, но, узнав о твоих женщинах… Во мне тут же будто что-то сломалось. Как глупо! Ведь это было ещё до того, как нас с тобой познакомили.
— Верно, Ваше Высочество. И те женщины… Я совсем не помню их. И думать бы о них не стал, если бы вы не спросили. Это правда.
Айни помолчал, окончательно успокаиваясь. А потом вдруг глянул на Тсана с хитрым прищуром.
— Хочу, чтобы ты выполнил одну мою просьбу.
— Что угодно, приказывайте, — сейчас, послужив причиной слёз, он действительно согласился бы выполнить всё, что угодно.
— Наедине… Всегда зови меня по имени. Хорошо?
Тсан сглотнул, потому что горло у него внезапно сжалось. Повторялась та же сцена и та же просьба, что и несколько лет назад. Тсану казалось, что супружество навсегда разделило их, проведя непреодолимую границу, но выходит, он ошибался. Несмотря на союз с Варкалисом, Айни хотел, чтобы между ними всё было по-прежнему. Однако Тсан понимал, что по-прежнему уже не будет: не вернётся та чистая и робкая тайная влюблённость, которую нельзя выразить словом или делом, она умерла и переродилась. Теперь он сможет выразить перед Айни свои чувства физически — как только ему дадут знак, что ждут от него этого, он будет готов.
— Хорошо, Айни, — прошептал он, согласно кивнув. Он ощущал восторг настолько сильный, что не мог скрыть его.
— Интересно, а если теперь я расплачусь? — пробормотал Варкалис, рассматривая их и поджимая губы. — Такие хорошенькие вместе, что хочется просто оставить вас вдвоём и самоустраниться. Пойду, пожалуй, повешусь на ближайшей люстре, доставлю удовольствие всем, стоящим в очереди за короной.
Айни глянул на него испуганно. Он не знал, что ответить. Тсан — тоже. Варкалис выдержал тяжёлое молчание, и губы его кривились от сдерживаемых эмоций… И вдруг он рассмеялся! Захохотал так, что согнулся пополам.
— Да видели бы вы себя! Словно воры, которых застали врасплох! А твоё лицо… — он бесцеремонно ткнул в Тсана пальцем и заржал совсем уже неприлично, держась за живот. — Г-голубки, чёрт. Г-герои любовной драмы. При живом-то муже, а-ха-ха!
У Айни покраснели кончики ушей. Он прижал руки к груди и молчал, потупив глаза.
— Ох. Простите, — сказал Варкалис, отдышавшись. — Просто это было действительно так мило. И неожиданно.
Тсан решился:
— Варкалис…
— А тебе я разрешения называть меня по имени не давал, — перебил его принц, снова кривя губы. И хоть он забавлялся, теперь в его глазах сверкнули настоящие злые огоньки. Такой Варкалис мог припугнуть его пытками, темницей и плахой. Такой Варкалис был холоден и… одинок.
Тсан шагнул к нему и опустился на колени, отчётливо понимая, что, замотанный в белое полотенце, он выглядит по-шутовски. Но со своим видом он сейчас ничего не мог поделать. А со всем остальным — мог попытаться.
— Дозволь служить тебе, — начал он свою клятву, — верой и правдой, честью и жизнью своей, кровью и телом своим, первым вставая перед врагом и заслоняя от любой напасти, оберегать твой сон, здоровье и благочестие.
