…Дали немного свободы, и отовсюду сразу вылезло мурло мещанина. Для Ахромеева, аскета и бессребреника, это был удар. В самое сердце. Он не мог поверить, что у нас может быть капитализм. С нашими советскими людьми, с нашей советской историей… (Пауза.) У меня до сих пор перед глазами кадры: как по госдаче, где Ахромеев жил с семьей из восьми человек, бегает белокурая девица и кричит: «Посмотрите — два холодильника и два телевизора! А кто он такой, этот маршал Ахромеев, чтобы у него было два телевизора и два холодильника?» Сегодня молчат… ни звука… А все прежние рекорды по части дач, квартир, машин и прочих привилегий давно побиты. Роскошные автомобили, западная мебель в кабинетах, отдых не в Крыму, а в Италии… У нас в кабинетах стояла советская мебель и на машинах мы ездили на советских. Носили советские костюмы и ботинки. Хрущев из шахтерской семьи… Косыгин из крестьян… Все, как я уже говорил, с войны. Опыт жизни, конечно, ограниченный. Не только народ, но и лидеры жили за «железным занавесом». Все жили, как в аквариуме… (Пауза.) Опять же… может, это частная вещь, но послевоенная опала маршала Жукова была связана не только с ревностью Сталина к его славе, но и с количеством вывезенных из Германии ковров, мебели, охотничьих ружей, хранившихся у него на даче. Хотя все это добро влезло бы в две легковушки. Но большевик не может иметь столько барахла… По нынешним временам смешно… (Пауза.) Горбачев любил роскошь… В Форосе ему построили дачу… Мрамор из Италии, плитка из Германии… песок для пляжа из Болгарии… Ни один западный лидер не имел у себя ничего подобного. Крымская дача Сталина, если сравнить ее с горбачевской, напоминала общежитие. Генсеки менялись… особенно их жены…
Кто защищал коммунизм? Не профессора и не секретари ЦК… а ленинградский преподаватель химии Нина Андреева бросилась защищать коммунизм… Много шума наделала ее статья «Не могу поступиться принципами». Ахромеев тоже писал… выступал… Говорил мне: «Надо давать сдачи». Ему звонили по телефону, угрожали: «военный преступник» — это за Афганистан. Мало кто знал, что он был против афганской войны. И не вывозил из Кабула алмазы и другие драгоценные камни, картины из национального музея, как другие генералы. Его постоянно травили в печати… За то, что мешал «новым историкам», которым надо было доказать, что у нас ничего не было, позади — пустыня. И Победы — не было. А были заградотряды и штрафбаты. Войну выиграли зэки, это они под пулеметами дошли до Берлина. Какая Победа? Забросали Европу трупами… (Пауза.) Армию унижали и оскорбляли. Разве могла такая армия победить в девяносто первом? (Пауза.) И разве мог ее маршал это пережить?…
Похороны Ахромеева… У могилы стояли родные и несколько друзей. Не было военного салюта. Газета «Правда» не удостоила некрологом бывшего начальника Генштаба четырехмиллионной армии. Новый министр обороны Шапошников (бывший министр Язов сидел в тюрьме вместе с другими «путчистами»), кажется, в это время был озабочен тем, как вселиться в квартиру Язова, из которой срочно выгоняли его жену. Интересы шкурные… Но… я скажу… это важно… Членов ГКЧП можно обвинить в чем угодно, но не в преследовании личных целей. В корысти… (Пауза.) По кремлевским коридорам об Ахромееве — шепоток: «Не на ту лошадку поставил». Чиновники перебегали к Ельцину… (Переспрашивает.) Понятие чести? Не задавайте наивных вопросов… Нормальные люди выходят из моды… Статья-некролог появилась в американском журнале «Тайм». Написал ее адмирал Уильям Кроув, занимавший во времена Рейгана пост председателя Комитета начальников штабов США (соответствует нашему начальнику Генштаба). Они много раз встречались на переговорах по военным вопросам. И он уважал Ахромеева за его веру, хотя она ему была чужая. Враг поклонился… (Пауза.)
Только советский человек может понять советского человека. Другому бы я рассказывать не стал…
Из жизни после жизни
