─ Несомненно. Я полагаю, Михаил Иванович, что в ней есть некоторый намек на то, что или кого вам следует искать. Намек, а еще не логика. Но! Может быть, вместе придём к логическому заключению. Итак. Почти перед самым отъездом экспедиции из Монголии мы стали свидетелями очень необычного и даже жуткого с точки зрения нашего человека обряда: «Прощание с покойником». Назовем это именно так. Стойбище главы целого большого рода, где мы стояли уже три дня с ночлегом, неожиданно зажило на четвертый очень бурной жизнью. Монголы стали резать лучших баранов, женщины забегались по хозяйству, ребятишки, обычно бодрые и шаловливые, тихо сидели кучками. Нам объяснили, что ночью умер глава рода и сегодня после заката начнется обряд прощания. А так как съедется весь род: сыновья, внуки, братья, племянники и так далее, то, пожалуйста, ночуйте чуть подальше. Вон там, за полкилометра. Делать нечего. Проводник отвел нас в сторону от стойбища. Но оттуда, с невысокого пригорка, нам прекрасно было видно все, что происходит у пастухов. Монголы в стороне от основного посёлка установили большую красивую белую юрту. Белую как снег. В неё на носилках занесли тело умершего и вышли наружу. То есть, там внутри не осталось никого, только покойник. Все остальные – и гости, и хозяева уселись метрах в двадцати от входа в юрту и, тихо переговариваясь, стали чего-то ожидать.
Они попивали кумыс и чай. Так прошло пять-шесть часов. Наконец появился тот, кого ждали. В сопровождении четырех всадников на двугорбом верблюде с комфортом приехал шаман. Самый настоящий. В белом халате до пят, в широкополом колпаке с бубенчиками, в белых мягких кожаных сапогах. Возраст… ближе к пятидесяти. Все поднялись с земли и поклонами приветствовали его. Он тут же сел на шкуры возле близких родственников и пил с ними чай, что-то обсуждая. Потом поднялся, отвязал свой мешок, притороченный к седлу верблюда, и вошел в ритуальную юрту.
Когда стемнело, степь огласилась громкими заклинаниями-песнопениями, стуками бубна, звоном металлических побрякушек и криками. Шаман начал свой обряд. Сначала пел и кричал один мужской голос, и через час-другой все это стало порядком надоедать. Но вдруг к этому голосу присоединился второй, тоже мужской. Сначала негромко, с перерывами, но потом он зазвучал сильнее и крепче, как бы перекрикивая первый, соперничая с ним. И тут произошло такое, что просто непостижимо для неподготовленного зрителя. Из юрты, к ожидающим, вышли двое в белых одеждах. Не один, а двое. Монголы повскакали с земли и склонились в почтительном поклоне. Эти двое уселись на разостланный перед юртой ковер. Один из них был шаман, а вторым, по логике, почтенный глава рода. Им подали чай и вареную баранину. Покойник пил, ел, разговаривал, обнимал по очереди каждого родственника, говорил что-то напутственное сыновьям и внукам. Так продолжалось до рассвета. Чуть забрезжила заря как эти двое снова вошли в юрту, а вышел оттуда через время только один шаман. Его щедро отблагодарили – нагрузили дарами еще одного верблюда и он, вполне удовлетворенный, уехал в просторы степи. Вообразите же себе, Михаил Иванович, наше удивление и даже шок, в котором некоторое время пребывали все члены экспедиции. Вот такая моя вторая история.
─ Невероятно! – Колчанов посмотрел на собеседника с долей сомнения в глазах. – Если бы не ваш авторитет ученого, Виктор Игоревич, я бы, по правде говоря, не поверил.
─ Вы и сейчас не очень верите. И правильно. Я и сам ищу отгадки этого степного перфоманса в техниках шаманизма. Важнее другое! – Кторов загадочно улыбнулся. – Отношение к смерти. Вы понимаете меня?
─ Смутно, но мысль закрадывается, причем сумасшедшая…
─ Верно. «Слухи о моей смерти значительно преувеличены» – как говаривал О.Бендер. Покойник может оказаться и не совсем покойником. Смерть не является в архаической культуре необратимым состоянием. Проще…. Сегодня мертв, а завтра уже нет.
─ Вы имеете в виду Николая Карасева?
─ Именно! Почему вдруг интерес к картине, к дому на ней? Кому это так волнительно, кроме него? Кто еще мог возвратиться за бубном? Один раз он уже почти умер от менингита, но шаман вернул его к жизни. Отчего не повторить этого еще раз?
─ Для чего, Виктор Игоревич, какова цель, каков интерес?
─ Сложно сказать. Это логика другого мировоззрения, логика мифа, логика шаманского мира. Например, каждый шаман должен вырастить преемника, иначе его тело и дух не будут знать покоя в потустороннем мире. Преемник должен нести на себе знак свыше, например, болезнь. В нашем случае – менингит. Но есть следующая ступень становления шамана – смерть. Да! Да! Михаил Иванович, смерть! Конечно, не буквальная, но как мистификация, как спектакль, в который все должны поверить. Тем более что по нашим сведениям, Коля находился под очень сильным влиянием Чолпоева. Только в состоянии смерти шаман попадает на общение к духам в потусторонний мир, где они наделяют его сверхчеловеческими знаниями, а уже потом снова возвращают к жизни. Только возвращенный из потустороннего мира волею духов, становится настоящим шаманом.
