─ Что вы, нисколько. Я и не хотел вас задеть. Как говориться, ради бога. Мы же к вам пришли совсем не для дискуссии о вере. Да, Альфред Вольфович, – Колчанов решил резко развернуть тему разговора, – мне нужен ваш коммерческий отдел. Замдиректора, начальник отдела, сотрудники. Они на месте?
─ Да, на месте. Сейчас приглашу. – Геренст нажал кнопку на своем столе и громко сказал секретарше, – Валентина, Эрлика Ивановича пригласите ко мне!
─ Его нет, Альфред Вольфович, – удивленный голос секретарши зазвучал из ответчика на весь кабинет. – Он отсутствует по вашему поручению….
Геренст резко отключил связь, прервав ответ секретарши на полуслове.
─ Совсем забыл, вылетело из головы, – он не смотрел в глаза майору. – Зам по коммерции занят своими обязанностями. В разъездах. Секретарь проводит вас к начальнику отдела.
─ Вот и прекрасно, – Колчанов тепло, насколько смог, улыбнулся подчеркнуто серьезному Геренсту. – Уверен, что еще успею с ним познакомиться. Мне кажется, вы очень интересные люди. И, если можно, пусть меня проведут в отдел.
Секретарша Валентина повела их в отдел на первый этаж. Бочкин шепнул Колчанову:
─ Ну, майор, ты его сильно достал. Психолог. Он тебя возненавидит всей своей мутной душой.
В коммерческом отделе вовсю уже активничал Шаганян. Пока налоговики сурово просматривали и изымали какие-то документы, Армен, источая благодушие и любезность, втирался в доверие к сотрудницам. Они, в свою очередь, обнаружив среди проверяющих такого милого человека, потянулись к нему с надеждой хоть на малюсенькую защиту в непредвиденных обстоятельствах.
Колчанов принялся за начальника отдела Боброва, большого нерасторопного мужика, который весьма слабенько представлял и свои обязанности, и работу своего подразделения, то и дело отрывая вопросами сотрудниц для пояснений Колчанову.
«Чей-то родственник. Посадили на хорошую зарплату, не подпускают к делам и близко», – определил для себя функции этого субъекта Колчанов. Майор потихоньку начал вытряхивать из Боброва информацию про Ургалчинова.
─ Да, жаль, что вас отвлекаю. Где ж директор по коммерции? Наверное, опять в зарубежной поездке? – С видом хорошо осведомленного человека в делах фирмы спросил майор.
─ Нет-нет, здесь он, в N-ске. Часто ездит, бывает, что подолгу отсутствует. Особенно как в Индию улетит, то и на месяц, и на два бывает. Но сейчас здесь.
─ Что и с утра приходил?
─ А как же. Он раньше всех приходит на работу. Привычка такая. Шутили даже, что может и ночует здесь, – разговорился Бобров.
─ Наверно очень строгий, – продолжал раскручивать его Колчанов. – У меня начальник такой был. Любил раньше всех прийти на работу и последним покинуть рабочее место. Зверь был, а не человек. Всем на орехи раздавал.
─ Ох, как вы правы. Эрлик Иванович такой же. Не улыбнется никогда, не похвалит. Молчун. Но если его вывести из себя, рассердить, тут уже мало не покажется. Иногда, прямо убить готов, – жаловался Бобров.
─ Ну, это вы слишком. Не бьет же работников, в конце-то концов!
Бобров тяжело вздохнул и отвел глаза.
─ Если б я тут не работал, порассказывал бы вам. А так, корпоративная этика! – Проговорил он со значением.
─ Понимаю. Только, если все так сложно, чего вам тут сидеть. Вы, я вижу, человек со связями – нашли б себе другое место и жили спокойно.
Бобров недоверчиво посмотрел на Колчанова.
─ А вы откуда знаете – со связями я или нет?
─ Я-то не знаю, но предполагаю. Может быть, ошибся, тогда извините ради бога.
─ Да не за что. Вы правы. Тут, конечно, высокая зарплата. Очень, но нервы, нервы не железные, – Бобров снова расслабился. – Может, кофеёчку выпьете?
─ С удовольствием. Они пусть работают, – майор махнул рукой в сторону сотрудниц и налоговиков, – а мы с вами начальство. Можем и кофеёчку испить.
В кабинетике Бобров достал к кофе бутылку коньяку. Колчанов всем видом дал понять, что он совсем не против, а даже очень за. После пары рюмок, Бобров совсем разоткровенничался.
─ А чем тот Ургалчинов хорош? Ничем. Грубиян и даже, по-моему, садист. Нерусский, черный и какой-то непонятной национальности.
─ Может татарин?
─ Нет, не татарин. Я татар знаю – работал с ними. Один он такой на весь N-ск. Говорят, сильный народный целитель, – Бобров наклонил тушу к Колчанову и перешел на полушепот. – Дочку лечит нашего учредителя Курдюма Эдика. Уж лет пять лечит. А толку? Как лежала она мертвой царевной, так и лежит. Девчонки в отделе его бояться страшно. Колдуном называют. Во как! Я может, чего лишнего наговорил, – спохватился Бобров, – но вы, Михаил Иванович, поймите меня правильно. Я ж вам не про дела фирмы рассказываю, а про плохого человека.
─ Ну, что вы, – Колчанов изобразил полное благодушие, – не волнуйтесь. Это мы так просто о жизни поговорили. Но, если хотите, – он тоже перешел на доверительный шепот, – у меня есть надежный друг в прокуратуре. Можно этого Ургалчинова хорошо подсидеть. Вы поняли? – Он посмотрел в осоловевшие глазки Боброва.
«Алкаш со стажем, пьянеет в момент», – отметил для себя.
