─ После смерти матери ребенка Курдюм обратился за помощью к врачам только через два месяца. Ситуация была очень запущенная. Ступорозная депрессия, ослабленные физические и интеллектуальные функции и прочие довески. В общем, психическая травма нашла продолжение в физике организма. В больнице, на стационаре он ребенка практически не оставлял. Настоял на домашнем содержании, врачи не стали возражать. Условия в больнице, сам знаешь, не самые прекрасные, – подумали, что ребенку дома будет лучше. Лечащий врач, Илларионов Антон Петрович, хороший специалист, внимательный, вдумчивый. Несколько раз посещал больную на дому, периодически принимает ее в своем кабинете. Курдюм привозит дочку в больницу лично. Всегда только сам. Присутствует при осмотре, не отходит от нее ни на шаг. Вроде бы все нормально. Заботливый, любящий отец. Вот только Илларионову показалось, что когда заканчивается приём, девочка берет его за руки и держит крепко, ну, насколько может в таком ослабленном состоянии и смотрит-смотрит, как просит о чем-то. Она, как бы, не хочет от него уходить, не хочет идти домой. Я думаю, Миша, а если это сигнал, единственный почти незаметный, сигнал который может послать ослабленный больной ребенок?
─ Ты сама говорила с Илларионовым?
─ Да, я только от них. Его жена, тоже медик, моя однокурсница. Цени! Я тебе как Штирлиц информацию добываю. Честно скажу, нелегко. Он и рассказал-то только потому, что больше некому. Надеется, что ты разберёшься и или подтвердишь его подозрения, или рассеешь. Если это просто симпатия пациента к врачу, такое нередко, ничего страшного, а если… сам понимаешь…
─ Спасибо, Лизонька, – Колчанов чмокнул жену в щеку. – Ты даже не представляешь, как это ценно и как это вовремя. Я убежал!
У подъезда Колчанова ждала служебная машина Сайгака. Глеб сам сидел за рулем. Открыл дверцу на переднее сиденье, не выходя из автомобиля:
─ Михаил Иванович, садись!
Колчанов, ныряя внутрь, увидел фигуру мужчины на заднем сиденье. Молча сел возле Глеба. Сайгак завел машину и выехал со двора. Какое-то время ехали не говоря ни слова. Незнакомец, наконец-то, подал голос:
─ Представьте меня майору, Глеб Владимирович!
─ Представляю, – отреагировал Сайгак. – Знакомься, Михаил Иванович, подполковник ФСБ Буюн Генрих Максимович. Прилетел к нам из столицы сегодня, как понимаешь, неспроста, по нашему расследованию.
Колчанов продолжал молчать.
«Пусть сам начинает разговор, посмотрим, – куда поведет, – подумалось майору. – Теперь мне болтливость ни к чему».
─ Что молчите, майор? – Обратился к нему фээсбэшник.
─ А что вы хотите услышать от меня, если знаете гораздо больше? – Огрызнулся Колчанов.
─ Ну, это вы зря так. Давайте без наездов. По-дружески.
─ Хорошо. Тогда расскажите мне кто такой Курдюм, откуда у него такие навыки – установка прослушки, ликвидация пацанят, техника рукопашного боя, а морочить мозги и дезинформацию запускать – ну просто мастер. Не много ли умений для простого коммерсанта?
─ Майор, вы хороший грамотный специалист, но в своем расследовании зашли слишком далеко. Ваше дело – музейный бубен и убитый музыкант. Найдите музейную вещь, хотя бы, а по Фарагову вам уже намекнули кто убийца, вот и берите его.
─ Дело в том, подполковник, что без Курдюма-то бубен не ищется, а без этой Тенгрианщины не объясняется убийство Фарагова. Вот в чём всё дело, – Колчанов развернулся к собеседнику. – А еще, подозрение у меня такое есть, что сегодня ночью произойдет кое-что, и к утру брать будет уже некого.
─ Не преувеличивай, майор, – повысил голос Буюн. – Мы, что, по-твоему, полные идиоты? Ты один на весь мир такой вояка? Занимайся, пожалуйста, Геренстом, Ургалчиновым, Рекуновым. Кто тебе мешает?
─ Сегодня ночью двоих из перечисленных вами субъектов убьют.
─ Кто?
─ Курдюм!
─ Чушь! Зачем ему это нужно?
─ Что бы списать на Ургалчинова убийство Фарагова и старухи-пенсионерки, а на Геренста – организацию всех дел. Да и свидетель лишний. Если вы не в курсе, это может означать одно из двух. Или Курдюм вышел из под вашего контроля и у него своя игра, или вы изображаете незнайку.
─ Курдюм под нашим контролем!
─ Ясно. Отвечает за одно из региональных звеньев политического спецпроекта? Очень хорошо. Вопросик у меня. Как долго Курдюм прожил в Индии?
─ Майор! У него закрытая биография. В Индии, ты смотри! Где вы выкопали такой вопрос?
─ Не выкопал, а логически вычислил. Вы контролируете только его внешнее поведение, а психика, а потаенные мотивы, а цели? Если вы действительно не в курсе, повторюсь, он вас разводит как идиотов!
─ Остановите машину, Глеб Владимирович! – Потребовал Буюн. Сайгак дал по тормозам. – Пошли на воздух, майор. Жарко тут стало. Останьтесь в машине, Глеб.
Они вдвоем отошли от автомобиля метров на двадцать, прежде чем подполковник спросил уже совсем спокойным тоном:
─ Что вам известно? Расскажите, пожалуйста. Это очень важно для всех.
─ Хорошо. Но только в порядке обмена. Курдюм жил в Индии?
─ Ах, какой вы упертый, Михаил Иванович! Да, жил около двух лет. Он специалист по Востоку.
