— Инженер Донева — технический руководитель объекта. Инженер Николов — кандидат технических наук, доцент, руководитель проекта.
Мы оба одновременно усмехнулись, вспомнив о мании Генова перечислять все титулы и должности. Он из тех, кто настаивает на слове «инженер» перед своим именем и поэтому всегда произносит его перед именами коллег. Интересно, как он сейчас представляется? Как «главный инженер Генов»? Тогда появилось желание пошутить над этим, тем более что я, как всегда в присутствии женщин, почувствовал себя неудобно при перечислении моих «титулов», но вместо этого чуточку дольше задержал ее руку в своей… Пожалуй, такой интересной женщины я до сих пор не встречал. Лили — северный тип, похожа на скандинавку: короткие светлые волосы и необыкновенной синевы глаза. Они покорили меня сразу… ясностью, решительностью, почти мужской волей.
— Я знаю доцента Николова, — улыбнулась она. — Я была вашей студенткой и по мостам получила даже шестерку[17].
— В таком случае вы моя единственная студентка, которая не только красива, но и умна, — поддался я ее веселому тону, но вдруг заметил, что лицо Генова исказилось чуть ли не злобой. Это меня удивило, так как контрастировало с подчеркнутой учтивостью встречи, но тут же напомнило мне о моем собственном правиле соблюдать дистанцию при подобных контактах. Как потом мне сказала Лили, ее удивила внезапная перемена во мне в тот момент. Я деловым тоном задал несколько вопросов по ряду позиций проекта, напомнил, что ввиду огромной высоты необходимо точно придерживаться технического предписания, работу бригад контролировать лично и не идти ни на какие компромиссы, если речь идет о качестве материалов, особенно бетона и железа.
Лили поразила меня безупречным, до мельчайших деталей знанием проекта, давала о нем такую исчерпывающую информацию, какой я сам никогда бы не смог дать на память. Слушая ее, я испытывал незнакомую мне до тех пор теплоту и гордость, и если бы рядом не вышагивал строго официальный Генов, я бы, наверное, говорил с ней проще, сердечнее… Тогда была досада на него, теперь — на самого себя.
Чего стоило мне на следующий день оставить его в управлении и отправиться на объект одному! Тогдашние мои увертки теперь травмируют и вызывают в памяти засевшую в сознании еще со школьных лет максиму: кто лжет другим, лжет самому себе. И другую: дорога в ад вымощена благими намерениями.
Лили снова была на самом верху, на уже выдвинувшихся вперед первых пролетах моста, и едва я вышел из машины и взглянул на нее — маленькую на огромной высоте, но контрастно очерченную на фоне чистого синего неба стройную фигурку, — она помахала мне поднятой над головой рукой. Пожалуй, несколько фамильярно, но это не вызвало неприязни. Напротив, подумалось, что она меня ждала, и вновь пришло вчерашнее трудно выразимое словами чувство общности с человеком, которого до сих пор не знал, но вдруг ощущаешь, что между тобой и им возникают какие-то властные силы взаимного притяжения.
— Очень рада, что вы пришли, — встретила она меня, чуть ли не сияя, — на сей раз без инженера Генова. Очень рада.
— Тому, что пришел, или тому, что без инженера Генова? — спросил я полусерьезно-полушутя, глядя ей прямо в глаза, а она засмеялась и выпалила с детской непосредственностью:
— И тому, и тому!
Я тоже рассмеялся, и на несколько секунд наши руки задержались одна в другой. Опять то же чувство естественности и чистоты, полной открытости, которое внезапно пронизывает тебя счастьем. В такие моменты рассуждения о тотально распространяющемся отчуждении кажутся нелепой болтовней, забываются самые строгие принципы отношений с женщинами.
Пошли по объекту. Меня вновь восхитило ее тончайшее знание всех деталей проекта, ее компетентность в общей теории строительства мостов. С такими знаниями она могла бы спокойно быть ассистентом в институте, а не рядовым инженером-строителем, хотя, если исходить из критериев мировых стандартов, как раз такие-то инженеры и нужны на стройках, особенно при прокладке удобных и безопасных дорог. Один из наших парадоксов в том, что все более или менее толковые люди оседают в институтах и проектных организациях, штаты которых неимоверно раздуты и продолжают разбухать дальше, а реализация проектов отдается чаще всего в руки посредственностей. Во всяком случае, именно деловые качества Лили сблизили меня с ней и стали решающим обстоятельством, заставившим забыть все условности и выработанные мною принципы. В конце концов, она отличный специалист, думал я, равноправный партнер в деловых контактах, а это дает основания и для дружеских отношений.
Рабочие, похоже, тоже ее уважали: почти везде здоровались с ней тепло, сердечно… Некоторые из них летели потом в тридцатиметровую пропасть.
— Здравия желаю, товарищ Николов! — раздалось прямо над нами, когда мы осматривали одну из опор, подготовленных к заливке. Вздрогнув от неожиданности, я поднял голову вверх. Там, в переплетениях арматуры, размахивал клещами бай[18] Стойне.
— Опять вместе? — поднял я руку, приветствуя его.
Он ответил своим обычным:
