– Пожалуйста. Они на пару задумали некую комбинацию, что появление твоей матери возле сквера, – если это твоя мать, конечно, – только подтверждает. Ты можешь игре помешать, и приходится принять меры. Само собой, мать озабочена твоей безопасностью, но и разрушить их планы ты не должна. А где гарантия, что ты непременно примешь ее сторону? Ведь отца ты любишь? Допустим, их главная цель – обвинить твоего отца в убийстве жены. А что? Это ли не сладкая месть: упечь его в тюрьму за убийство, которого он не совершал.
– С этим они явно затянули.
– Как посмотреть. Через четыре года многое подзабылось, те же свидетели уже не так уверены в своих показаниях, и вдруг появляются некие факты. А если инициатором нового расследования выступишь ты, это им, безусловно, на руку. Сунься Николаев в полицию сразу после исчезновения твоей матери и стал бы главным подозреваемым, с этой историей о платонической любви и фотографиями на стене. Добавь к этому гнусную рожу.
– Нормальная рожа.
– Гнусная. Не спорь по пустякам.
– А если про телефонный звонок он не врал и был некто «О»?
– Тоже любовник? Не многовато ли?
– Если он звонил ей на мобильный, его номер должен быть в распечатке ее звонков… Звонки совершенно точно проверяли. И не обратили внимания на этот номер… или обратили? Опрашивали всех, с кем мама общалась в последнее время, и если звонки были частыми, они должны были следователя заинтересовать. Установить человека по номеру мобильного труда не составит. Ты мог бы узнать?
– Что узнать? – нахмурился Берзинь.
– Был ли среди абонентов некий мужчина, не связанный с ней по работе, которого она могла бы обозначить в мобильном буквой «О».
– Ну ты даешь, – покачал головой Берзинь. – Ладно, попробую. С ментами, что занимались поисками, я, конечно, поговорю. И обещаю, что в лепешку расшибусь, но сведения добуду. С одним условием.
– Только без глупостей, – предупредила я.
– Будешь должна мне поцелуй.
– Один?
– Лучше два.
– Хорошо, облобызаю. Было бы за что.
– Ты, кстати, сможешь узнать фамилию практикантки? Или это я должен сделать?
– Обойдусь своими силами, – ответила я, прикидывая, стоит ли считать удачей, что у меня такой напарник. К моему отцу он добрых чувств не питает, и знать о неприглядных тайнах нашего семейства ему совершенно ни к чему. Кто ж думал, что он будет подслушивать! Хотя предположить такое вполне логично. Урок на будущее.
Я покосилась на Берзиня. Он смотрел на дорогу с сосредоточенным видом. Вряд ли его так увлек процесс вождения. Не худо бы знать, о чем думает добровольный помощник.
Почувствовав мой взгляд, он повернулся и выдал лучшую из своих улыбок, призванную вселять в девиц, сидящих рядом, уверенность в своей исключительности, по крайней мере, в глазах Берзиня. Ты, мол, для меня свет в окошке и все такое. Одним словом: повезло мне… Может, и правда повезло? Кое-какие достоинства у меня имеются, и почему бы мужчине вроде него… «Мужчины, вроде Берзиня, не влюбляются, – сурово напомнила я себе. – Они наживают миллионы». А вдруг молва не права и он вполне нормальный парень?
– Как насчет планов? – поворачиваясь ко мне, спросил он. – Не пора ли пообедать? Я знаю отличное местечко.
– Обед подождет. Давай прокатимся по одному адресу.
Я назвала адрес. Берзинь согласно кивнул, и мы отправились к Вяземским.
Я не сомневалась, что застану Нину Дмитриевну дома, и оказалась права. Машину Лео остановил метров за сто до калитки, я не хотела, чтобы Нина ее видела. И сразу прошла на лужайку за домом. Вяземская дремала, лежа на качелях, с книгой на груди.
– Нина Дмитриевна, – позвала я еще издали.
Она подняла голову, приветливо помахала рукой, но во взгляде, когда я подошла, читалось скорее недовольство.
– Хочешь чаю? – спросила она.
– Нет, спасибо. Я всего на пару минут. У меня вопрос…
– Ты опять? – всплеснула она руками.
– Я нашла предполагаемого любовника мамы, – сказала я. Нина замерла, глядя с недоверием. – Только он утверждает, что ничего между ними не было. Вы ведь знали о Николаеве?
– Допустим, – помедлив, ответила Вяземская.
– Зачем понадобилось придумывать историю с маминым раскаянием? – Я вовсе не была уверена в своих словах, но тут же поняла: так и есть.
– Твой отец ни в чем не виноват, – по слогам произнесла Нина, глядя исподлобья.
– Ваша с ним дружба вызывает уважение, – усмехнулась я и пошла к калитке.
– У нее еще кто-то был. Вспомни Алкину квартиру, – крикнула Нина мне вслед. – Нюська, прекрати все это… Слышишь?
Берзинь, откинувшись в кресле, в ожидании меня наслаждался Рахманиновым. Если я не путаю, конечно. Это он выпендривается? Или не перевелись еще на Руси денежные мешки с прекрасным музыкальным вкусом?
– Отвези меня в офис отца, – садясь рядом, сказала я. – Ты ведь знаешь, где это?
– Торопишься выяснить фамилию девицы? – нахмурился он.
– А чего тянуть?
– Послушай, если твой отец вдруг узнает… вряд ли ему это понравится. Стоит ли портить отношения со стариком? Может, лучше мне…
– Не называй моего отца «стариком». Ему еще далеко до старости, это во-первых, а во-вторых, звучит, по-моему, ужасно глупо.
