Сбросив вещи вниз, жена повисла у меня на спине, я дотянулся до водосточной трубы и, быстро перебирая руками и ногами, спустился вниз. Там выдернул кольца из двух гранат и закинул их в открытые окна нашего номера, после чего мы схватили вещи и бросились прочь, под разрывы гранат затерявшись в толпе. Я спешил на рынок, купим крестьянской одежды, так нас никто не опознает, и уходим из Ханоя. Жаль, до моего вертолёта почти тысяча километров, а то сразу бы улетели к китайцам. Я за жену беспокоился и хотел перевезти её в безопасное место.
Надо сказать, появление этой группы, а там за дверью точно больше одного человека было, вызвало у меня противоречивые чувства. В том, что всё это происходит без одобрения правительства Севера, я сомневался. Май под охраной была, наблюдение постоянное, и мимо него этой группе было не проскочить. Да, я был уверен, что северяне решили сделать Май жертвой нападения южан. Не знаю, что они спланировали, убить или покалечить, но я жену в обиду не дам. Поэтому работал с полной отдачей, не ранить или отбиться, а остановить и уничтожить противника. Как я и думал, уходя прочь от гостиницы, за нами поспешили несколько мужчин в гражданской одежде и форме солдат и офицеров северян. Двух я снял точными выстрелами, народ и так разбегался, а тут совсем в разные стороны рванул. К нам спешил военный патруль, но его перехватили двое преследователей, и там завязалась перестрелка. Ого, это по-настоящему или инсценировка и это всё актёры? Пока не до этого, поэтому, выкинув из седла мотоциклиста, тот мимо проезжал, велел Май садиться, вещи мы закинули в коляску и погнали дальше на транспорте. Вырвались, по нам стреляли, но я успел уйти за поворот. Дальше до рынка, где бросили транспорт, надеюсь, его вернут хозяину. Там приобрели в одной лавочке, торгующей одеждой, всё необходимое, мы представились братом и сестрой. Купили что нужно, сразу переоделись, в соседних рядах я пару мешков купил, куда убрал наш багаж. После этого я приобрёл велосипед, на нём и закрепил наши вещи, всё нести одному тяжело, а Май для этого не приспособлена. Она вообще нужна для семьи, детей рожать, воспитывать. Нежный цветок.
После этого мы перебрались на окраину и на обочине на выезде из Ханоя, как раз в сторону южан, стали голосовать. Почти сразу остановилась машина, советский ЗИС-150, грузовик с крытым кузовом. В машине сидели советские военспецы, судя по отсутствию загара, только что прибыли во Вьетнам. Один на плохом вьетнамском спросил, в руках была книжица-разговорник, как проехать к одному городку, что был нам по пути, почти две трети можно проехать. Точнее, спрашивал не как проехать, а уточнял, правильно ли они едут.
– Чего язык ломаете? Говорите по-русски, – сказал я.
– О? – удивился офицер, что выглядывал из кабины. – По говору наш будешь?
– Ага. Отец русский. Лётчиком был. Погиб. Мать у меня вьетнамка. Нам по пути, если с сестрой подбросите, покажу дорогу. Тут почти семьсот километров ехать нужно.
– Мы знаем. У вас тут, как и у нас, не дороги, а направления. Садись, подбросим.
Из кузова спрыгнули двое офицеров в форме северян, лётчики, и помогли поднять велосипед, даже не разгружали, я тоже помогал, мы сели и поехали. Сидели на левой лавке ближе к заднему борту, машина тентованная, но задний тент поднят, было видно хорошо восемь офицеров, что сидели на боковых лавках.
– Чего смотришь? – спросил один из офицеров в звании майора.
– Помню вас.
– Виделись?
– Ещё в Союзе, – кивнул я. – Вы Фёдор Палкин. Заместитель командира истребительного полка, мы когда в Крыму отдыхали, отец вас показывал. Говорил, вместе воевали. В сорок четвёртом полки рядом друг с другом стояли. Отец на «илах» летал. Штурмовиком был.
– А кто он? – оживился Фёдор, остальные офицеры тоже внимательно прислушивались, любуясь моей женой.
– Извините, я говорить не буду. Отец пострадал за то, чего не совершал. Его под следствие определили, но до суда он не дожил. Сердце. Я в стране, что подобное допустила, жить не хотел, поэтому и уехал на родину матери.
– Понятно, – кивнул тот и, помолчав, поинтересовался: – А это твоя сестра?
– Дальняя. И русского не знает.
– А вообще как тут?
– Летают, сбивают. Я дважды на русских лётчиков натыкался, что брели к нашим. Один раз майор Павлов был, штурмовик, а кто второй, не знаю, блондин, весёлый такой. Мы быстро расстались, не успели нормально познакомиться, Кириллом вроде звали. Недалеко пост северян был, вот я его туда и проводил.
– Ясно. А что посоветуешь? Мы тут недавно, не знаем, откуда опасности ждать. Что можно есть, что не стоит. С водой как?
