— Скорее всего, нет. Но проходить где-то неподалеку должен.
— Ну и что вы тогда станете делать?
— Еще не знаю. Что-нибудь придумаю.
Ханна включила поворотный сигнал и свернула вправо. Навстречу попался дорожный знак, сообщавший, что через милю будет поворот к центру Денвера. Ханна снизила скорость, готовясь съехать с трассы. Но потом снова нажала на газ и вернулась на трассу.
— Да пошло оно в задницу, — проворчала она. — К черту ваш автобус. Подброшу вас прямо до Миссисипи.
— Уверены? Это же тысяча двести миль.
— Ну и что? Это машина Сэма. Бак полный. За солярку он уплатил. Не пропадать же добру. Он бы меня не одобрил.
— Хорош повод — сжигать топливо человека, которого уже нет в живых.
— Повод не единственный. Мне ведь все равно нужно на время уехать из города. Вы сами велели. Уинсон ничем не хуже других мест. Надеюсь. Когда доберемся, заеду повидать Дэнни Пила. Расскажу ему лично про то, что случилось с Сэмом. Все лучше, чем по телефону. Посмотрю, как там девочка Анжелы.
— Вы знакомы с соседкой, которую она просила присмотреть за ребенком?
— Нет. Но Дэнни должен ее знать.
Ричер вспомнил про конверт в сумке Анжелы. Исчезнувший сразу после того, как она была убита. На нем значился адрес этого самого Дэнни Пила. Надо будет с ним поговорить. Узнать, как конверт оказался у Анжелы. Что это за конверт и что в нем такого важного. А если рядом будет человек, знакомый с Дэнни, это может облегчить задачу. Разговор станет более открытым. Более доверительным. Более плодотворным. И возможно, гораздо менее тяжелым.
— Ну что ж, ладно, — сказал Ричер. — Спасибо.
— Пожалуйста, — отозвалась Ханна и на секунду задержала на нем взгляд. — Скажите мне только одно. Мне очень любопытно. Где ваши вещи? Куда они подевались?
— Никуда.
— Да бросьте. Мне-то уж можно было бы сказать.
— Говорю же, никуда не подевались.
— Правда? Вот послушайте, что я об этом думаю. Вы появились в городе. Познакомились с женщиной. Провели у нее ночь. Может быть, несколько ночей. Чем-то ее обидели. Или злоупотребили ее гостеприимством. Не стали съезжать, хотя она вам об этом настойчиво намекала. Тогда ей все это надоело, и она выбросила ваше барахло. Или порезала на куски, к чертовой матери. Или сожгла. Точно. Признайтесь, сожгла, да? Ну что вам стоит?
— Хорошо. Она все сожгла.
— Правда?
— Нет.
— Тогда где же оно?
— Да здесь, со мной. У меня в карманах.
— Ну что может поместиться у вас в карманах?
— Все, что мне надо.
— Так-таки все?
— Да, все. На данный момент.
Свою деятельность Бруно Хикс и Деймон Брокман осуществляли, исходя из убеждения, что все заключенные в уинсонской тюрьме делятся на четыре категории. Другого не предполагалось, поскольку так было предписано. Но Хикс и Брокман не понимали одного: на самом деле этих категорий было не четыре, а пять.
Более того, пятая категория заключенных была самой старой. Она существовала за много лет до того, как тюрьма перешла в руки компании «Минерва». Эта категория не была выделена профессионалами своего дела. Ни врачами. Ни психологами. Ни бухгалтерами. И уж совершенно точно не юристами. Ее определил лично Кёртис Ривердейл. Основываясь на своем десятилетиями накопленном опыте. На своей врожденной способности видеть людей насквозь. Умении подмечать все, что обычные люди стараются тщательно прятать. Например, безнадежное отчаяние. Или исключительную жадность. То есть то, на чем можно сыграть. Вынудив заключенного устроить так, чтобы его жена или, скажем, сестра приезжала к нему на свидание только тогда, когда это было нужно Ривердейлу. А потом сидеть за стеклянной перегородкой и ждать, пока страж из «старой гвардии» не проводит женщину в кабинет Ривердейла. И пока Ривердейл не отрепетирует с дамой ее визит к узнику.
Иногда Ривердейл, дабы придать ситуации новизну и остроту, позволял присутствовать при этом и заключенному. Беднягу пристегивали наручниками к стальной перекладине, нарочно для этой цели вделанной в стену в коридоре. А дверь оставляли открытой. Впрочем, не полностью, только щелочку. Не столь широкую, чтобы видеть, что происходит в комнате. Но вполне достаточную, чтобы заключенный все слышал.
На тот вечер у Ривердейла был как раз запланирован такой визит. Приезд жены одного из новеньких. Кёртис с нетерпением ждал ее. Если она оправдает его ожидания, можно будет пригласить ее и днем в пятницу. Чтобы отметить возвращение Уинсона к привычной деятельности.
Если, конечно, все пойдет согласно намеченному плану.
Чем дольше Ханна Хэмптон крутила руль машины, тем меньше болтала.
