Оахаке думал о том, что каждый узник желает обрести свободу. У пленённого человека есть две возможности. Либо ждать момента, когда двери камеры откроются и заточение подойдёт к концу. Либо отвоевать себе свободу ценой обмана, то есть, совершив побег. Так узник становится беглецом. Но есть ли в действительности различие между ними? Быть скованным цепями или окружённым стеной до невозможности сделать вдох, до смертельной нереальности одной только мысли о солнце, будет ли оно когда-то слепить тебе глаза, будет ли согревать твой путь домой? Такого участь заключённого. Но свободен ли беглец? Несомненно, он свободен бежать, куда вздумается, свободен дышать и греться на солнце, пока может. Но и его окутывают стены, и на его ногах кандалы. Естественно, лишь метафорически. Но суть этих иносказаний страшит Оахаке. Он начинает понимать, что бегство – это тоже тюрьма, плен. То, что преследует его, требует искупления.
Правда, Оахаке всегда знал или, вернее, надеялся, что искупление можно получить и другим способом. Без участия неотвратимой силы фатума, расплаты перед законом судьбы, как говорили в его племени. Теперь он точно понимал, как это сделать. Благодаря пробуждённым во время занятий знаниям и навыкам, искупление может быть соткано. Ткань мира податлива, если уметь с ней обращаться. Хотя порой это кажется беглецу таким же обманом, как и побег. Просто перекроить неудавшиеся лоскуты судьбы ещё не значит подчинить её себе, избежать неотвратимости ответственности. Это мучает Оахаке, это очередная уловка. Вместо того чтобы смотреть, не отводя взора, в глаза силе, которую невозможно побороть, он в очередной раз бежал, скрывался и хитрил. А сила эта требует следовать закону, призывает к ответу и честности.
Беглец Оахаке давно потерял чувство честности. Это очень странное состояние, когда не можешь понять, срывается ли с твоих губ правда или ложь. Это состояние души, оцепенелое, как наркоз. Невозможно продраться сквозь его поволоку. Всё беззвучно: обман, неискренность в чувствах. Всё потеряло звук, и душа в этом густом молчании погрузилась в дрёму. Душа грезит о домике на берегу реки, об устойчивости, вспоминает о детстве, и сладкая пыльца этого сна дурманит голову Оахаке. Он потерял понимание того, кто он есть. Он называет себя «беглецом». Это его универсальное поименование, почти второе имя. Тем более, что Оахаке – фальшивое имя, каких сменилось у него много, а вот клеймо «беглец» оставалась всегда.
Имя «Оахаке» он присвоил на одном заброшенном маяке. Спасаясь от холода, потеряв ориентир на пути, беглец из племени субеев добрался до побережья. Он двигался вдоль холодных и мрачных вод. Море пугало потусторонним кипением и призрачной жизнью ревущих волн. Беглец, ещё именуясь Маноре в те дни, рассчитывал встретить странствующих по прибрежным землям рыбаков. Возможно некрупную станцию, где можно было бы переночевать. Иззябши, он глубокой осенней ночью добрался до старого, потухшего маяка. Двери его были открыты. Войдя внутрь и оглядевшись, Маноре плотно затворил их.
В помещении имелась печь, стол и кровать. Всё было довольно грубым, но по виду оставленным не так уж и давно. Вещи ещё хорошо помнили человека. Беглеца это настораживало, он опасался скорого возвращения смотрителя. И неизвестно, кем он мог оказаться. Но выбора не было, замерзать на улице не хотелось. Маноре растопил печь – в маяке лежал приличный запас дров. В небольшом шкафу, около стола, обнаружилось вяленое мясо и распитая бутыль вина. Небогатый, но сытный ужин, растомил Маноре. Он упал на крепкую деревянную кровать с небрежно наброшенным, прямо поверх голого матраца, шерстяным одеялом и моментально заснул.
***
Разбудили его крики чаек. Солнце слепило и кусало глаза поутру. На вершине маяка властвовали ветер и птицы. Поднявшись на вершину, беглец поспешил вернуться в закрытое мощными стёклами пространство, где располагался огромный фонарь. Оказалось, что есть возможность его зажечь. Он питался от электричества – от автономного генератора. Абсолютно не отдавая себе отчёта в том, зачем он это делает, беглец запустил генератор и включил свет на маяке.
После, он часто думал, что за порыв заставил его это совершить. Ответ так и не был найден. Так или иначе, после этого Маноре пробыл на уже функционирующем маяке ещё день. В сундуке, не замеченном сразу, нашлись рыболовные снасти. Беглецу удалось поймать мелкой рыбы. Недалеко в лесу, который раскинулся близ маяка, нашёлся ручей, давший пресную воду. Задерживаться дольше, чем на пару дней, было очень опасно, но беглец нуждался в отдыхе. Утром второго дня, когда он собрался покидать маяк, на горизонте появился корабль. Поначалу это испугало Маноре, но не отрывая взгляда на медленное приближение древнего траулера, он не смог бежать. В тот раз он не смог бежать прочь, как много раз до и после этого.
