Через мгновение, когда Милдред взглянула на тропинку, ей показалось, что по ней лет этак десять тысяч не ступала нога человека. Тропа стала так пустынна, что ей оставалось только зайти в дом и захлопнуть дверь.
Вечер. Девять часов. Девять пятнадцать. Появились звезды и округлая луна. Занавески окрасили освещение дома в земляничные тона. Из трубы длинными хвостатыми кометами вырывались фейерверки искр и жар. У основания трубы гремели кастрюли-сковородки и всякая утварь. В очаге огромным оранжевым котом полыхал огонь. На кухне в чугунной плите плясали языки пламени. Сковороды бурлили, жарили и парили, выстреливая в воздух струи пара. Время от времени пожилая женщина оборачивалась, вбирая широко открытыми глазами, губами внешний мир за стенами дома, вдали от пламени и пищи.
Девять тридцать. С большого расстояния послышались сильные упругие удары.
Женщина выпрямилась на стуле и положила ложку.
Снаружи, словно сквозь лунный свет, снова донеслись мощные глухие удары. Они длились три-четыре минуты, и на это время она застыла, только с каждым расщепляющим ударом все плотнее сжимала рот и кулаки. Когда удары прекратились, она устремилась к плите и к столу – перемешивать, разливать, поднимать, перетаскивать, опускать.
Не успела она справиться с этими делами, как во тьме за окнами послышался новый шум. По тропинке зазвучали медленные шаги. На крыльце топотали тяжелые ботинки.
Она подошла к двери в ожидании стука.
Тишина.
Она прождала целую минуту.
Снаружи, на крыльце, неуклюже переминалось с ноги на ногу нечто грузное.
Наконец она вздохнула и позвала из-за двери:
– Вилли, это ты там пыхтишь?
Ответа не последовало, только неловкое молчание.
Она распахнула дверь настежь.
Снаружи стоял старик с вязанкой дров неимоверных размеров. Из-за поленьев раздался его голос:
– Увидел дым из трубы. Дай, думаю, дров нарублю, – сказал он.
Она отошла в сторону. Он вошел и аккуратно сложил поленья у плиты, не поднимая на нее глаз.
Она выглянула на крыльцо, занесла чемоданчик и захлопнула дверь.
Она увидела, что он сидит за обеденным столом.
Она довела суп на плите до бурного кипения.
– В духовке ростбиф? – тихо спросил он.
Она откинула дверцу духовки. Клубы пара ворвались в комнату и обволокли его. Сидя на стуле, он смежил веки и окунулся в него с головой.
– А что это гарью несет? – поинтересовался он спустя мгновение.
Она выдержала паузу, повернувшись к нему спиной, и наконец промолвила:
– «Нэшнл джиографик».
Он медленно закивал, не проронив ни слова.
Когда еда стояла на столе, источая тепло и вызывая трепет, Милдред села за стол и взглянула на него. Воцарилась тишина. Она покачала головой, посмотрев на него. Потом опять молчаливо покачала головой.
– Ты прочтешь молитву? – спросила она.
– Лучше
Они сидели в теплой комнате у яркого огня, склонив головы и закрыв глаза. Она улыбнулась и произнесла:
– Благодарю тебя, Боже…
