Гидеон вновь запустил свой агрегат и стал рыть землю под дубом, где любила отдыхать Маура. Наконец яма была готова. Я прицепила тело слоненка к поддону ремнями, чтобы опустить его в могилу, а потом взяла у Гидеона лопату, которую тот захватил с собой, и начала засыпать труп землей – своего рода жест почтения к мертвому и заодно небольшая помощь могильщику, сгребавшему выкопанный грунт обратно в яму.
И вот я уже похлопываю рукой по могильному холмику из рыхлой земли, похожей на кофейную гущу. Волосы у меня растрепались, пот пропитал рубашку под мышками и на спине. Все тело ныло от усталости, и вдруг эмоции, от которых я отмахивалась последние пять часов, нахлынули на меня с такой силой, что буквально сбили с ног. Я упала на колени и зарыдала.
Рядом со мной сразу оказался Гидеон, обнял за плечи. Он был крупным мужчиной, выше Томаса и шире его в плечах. Я прильнула к нему, как прижимаешься щекой к земле после затяжного падения.
– Все хорошо, – сказал он, хотя ничего хорошего, разумеется, не было: я не могла вернуть Мауре малыша. – Ты была права, Элис. Нельзя насильно разлучать слониху с мертвым детенышем. Я полностью с тобой согласен.
Я слегка отклонилась от него и спросила:
– Но тогда зачем ты стал рыть могилу?
Он заглянул мне в глаза и вздохнул:
– Можно подумать, что Невви стала бы слушать мои возражения.
Я чувствовала его руки на своих плечах, соленый запах пота, смотрела на кожу Гидеона, такую темную на фоне моей.
И вдруг над нами раздался голос Грейс:
– Я подумала, что тебе не помешает освежиться. – Она протянула мужу кружку холодного чая.
Не знаю, когда она к нам подошла, и понятия не имею, что подумала, увидев, как ее супруг утешает меня. Между нами ничего не было, тем не менее мы отпрянули друг от друга, как будто нам было что скрывать. Я утерла глаза краем рубашки, а Гидеон потянулся за кружкой.
Даже когда он ушел, держа за руку Грейс, я ощущала жар его ладоней у себя на плечах. Это навело меня на мысли о Мауре, которая стояла над своим малышом, пытаясь быть для него защитой и опорой, безопасной гаванью, когда это уже явно было ни к чему.
Когда ты подросток, большинство людей тебя старательно игнорируют. Деловые мужчины и женщины даже не смотрят в твою сторону, они целиком поглощены телефонными звонками, отправлением эсэмэсок или писем по электронной почте своим боссам. Молодые матери отворачиваются от тебя, потому что ты – отблеск недалекого будущего, когда их милый маленький поросеночек превратится в асоциального недоросля, заткнувшего уши наушниками и не способного поддерживать разговор иначе, как издавая нечленораздельное хмыканье. Мне в глаза смотрят только те, кто и сам нуждается во внимании: одинокие пожилые дамы или маленькие дети. А потому забраться в междугородный автобус, не покупая билета, тинейджеру невероятно легко. Вот и замечательно, поскольку за проезд пришлось бы отвалить аж сто девяносто баксов, а у меня лишних денег нет. Я просто топчусь рядом с многодетным семейством, которое никак не может собраться в кучу: тут есть крикливый младенец и мальчик лет пяти, засунувший в рот большой палец, а еще девчонка-подросток – она строчит сообщения с такой скоростью, что мне кажется, ее айфон вот-вот задымится и вспыхнет ярким пламенем. Когда дают сигнал к отправлению в Бостон и замученные родители пытаются не потерять багаж и своих отпрысков, я захожу следом за их старшей дочерью в автобус, как будто я с ними.
Никто меня не останавливает.
Я знаю, что водитель пересчитает всех по головам, прежде чем тронуться в путь, поэтому направляюсь прямиком в уборную, запираюсь внутри и не показываю наружу носа, пока не начинаю ощущать, что колеса завертелись: «До свидания, Бун, штат Нью-Гэмпшир!» Потом я пробираюсь на заднее сиденье, где никто не хочет ехать, потому как там воняет туалетом, и притворяюсь спящей.
Даже думать боюсь, что ждет меня по возвращении. Бабуля наверняка посадит меня под домашний арест лет этак на двадцать, не меньше. Я оставила ей записку, а потом специально отключила мобильник, потому что не хочу выслушивать, как она станет вопить, обнаружив мое послание. Если бабушка полагает, что виртуальные поиски матери в Интернете разрушают мою жизнь, то представляю, как она отреагирует, узнав, что я пробралась зайцем в автобус, который направляется в Теннесси, чтобы самостоятельно отыскать следы своей родительницы в реальности.
