– Беру пример с тебя. Ты ведь единолично приняла решение, со мной даже не посоветовалась – ну как же, хозяйка!
– А что я, интересно, должна была делать? Если знаешь, скажи: я с удовольствием выслушаю твой совет.
Он повернулся ко мне лицом – весь потный, к рукам прилипла сухая трава.
– Мне надоело быть для тебя мальчиком на побегушках. Возвращать орхидеи. Добывать сено за бесплатно. Превращать, мать твою, воду в вино! Что дальше, Элис?
– По-твоему, я не должна была платить ветеринару, когда Сирах заболела?
– Я не знаю, – резко бросил он. – И вообще, мне плевать!
Он прошел мимо меня. Я встала и, утерев глаза рукой, кинулась вслед за ним с криком:
– Ах вот как, плевать?! Зря я попросила тебя о помощи! Думаешь, мне все это очень нравится? Я меньше всего хочу руководить заповедником. Ломать голову над тем, где брать деньги на кормежку слонов, с каких доходов платить вам зарплату и как избежать банкротства.
Гидеон остановился у выхода из сарая и обернулся. Его силуэт, подсвеченный сзади, четко вырисовался в дверном проеме.
– Тогда чего же ты хочешь, Элис?
– Я хочу быть ученым. Хочу рассказать всему миру, что слоны умеют думать и чувствовать.
Он двинулся ко мне и поинтересовался:
– А еще чего?
– Я хочу, чтобы Дженна была счастлива.
Гидеон сделал еще шаг. Теперь он был так близко, что я почувствовала, как его вопрос словно бы коснулся моей шеи, и вся кожа откликнулась на него неслышным звоном.
– И это все?
Я, вообще-то, не робкого десятка. Я не испугалась разъяренного слона. Я рискнула, прислушавшись к собственной интуиции, покинуть Африку и начать жизнь с чистого листа в Нью-Гэмпшире. Но сейчас, решившись открыть Гидеону правду, я, пожалуй, совершила самый отважный поступок за всю свою жизнь. Глядя ему прямо в глаза, я прошептала:
– Нет, не все. И я сама тоже хочу быть счастливой.
И вот уже мы переваливаемся через неровные ступеньки из тюков сена и падаем в соломенное гнездо на полу сарая. Руки Гидеона путаются в моих волосах, блуждают под одеждой; мои вздохи смешиваются с его дыханием. Наши тела превратились в неизведанные ландшафты, в географические карты, которые воспламенялись под нашими ладонями в тех местах, где мы прикасались друг к другу. Когда Гидеон вошел в меня, я поняла: отныне мы двое всегда будем идти одним путем.
Потом мы разомкнули объятия; сено расцарапало мне спину, одежда была непонятно где. Я решила, что надо хоть что-нибудь сказать, но Гидеон воспротивился, приложив палец к моим губам:
– Не надо, Элис. Пожалуйста, не говори ничего.
Он перевернулся на спину. Моя голова лежала на его руке, как раз в том месте, где бьется пульс. Я слышала каждый удар его сердца.
– Когда я был маленьким, – вдруг произнес он, – дядя подарил мне фигурку одного персонажа из «Звездных войн». С автографом самого Джорджа Лукаса. Она была запечатана в коробку. Мне было тогда лет шесть или семь, точно не помню. Дядя велел мне не вынимать игрушку из упаковки. Тогда через много лет, пояснил он, эта фигурка будет дорого стоить.
Я приподняла подбородок, чтобы видеть Гидеона.
– Ты достал ее из коробки?
– Черт побери, конечно!
Я прыснула со смеху:
– Ну вот, а я-то думала, ты сейчас скажешь, что она так и стоит у тебя где-нибудь на полке. И ты хочешь продать ее, чтобы заплатить за сено.
– Прости. Я был ребенком. А кто в детстве станет играть с игрушкой в коробке? – Теперь он улыбался уже не так широко. – Я потихонечку вынимал ее, когда никто не видел. С этой фигуркой Люка Скайуокера я играл каждый день. Люк ходил со мной в школу, купался в ванной. Я любил эту игрушку. Может, вынутая из коробки, она и не слишком много стоила, но для меня это был целый мир.
Я понимала, о чем он говорит: да, за коллекционную фигурку с ненарушенной упаковкой можно выручить приличные деньги, но моменты счастья, которые благодаря ей удалось заполучить украдкой, просто бесценны.
Гидеон усмехнулся и заключил:
– Я очень рад, что снял тебя с полки, Элис.
Я стукнула его по руке:
– Ты говоришь обо мне, как о даме на балу, оставшейся без кавалера.
– Ну, если туфелька подойдет…
Я забралась на него сверху:
– Хватит болтать!
Он поцеловал меня и сказал, снова обвивая руками:
– А я уж боялся, что этого никогда не будет.
Звезды подмигивали нам, когда мы вышли из сарая. В волосах у меня застряли соломинки, ноги были грязные. Гидеон выглядел не лучше. Он сел на квадроцикл, а я устроилась позади, прижалась щекой к его спине и ощутила на ней свой запах.
– Что мы скажем? – спросила я.
Он оглянулся через плечо:
– Ничего, – и завел мотор.
Сперва Гидеон остановился у своего коттеджа и слез с квадроцикла. Свет в доме не горел. Грейс все еще была с Дженной. Он не рискнул прикоснуться ко мне здесь, на открытом месте, вместо этого лишь пристально посмотрел и спросил:
– Ну что, до завтра?
