Она прищурилась. Мы не возвращались к этой теме с тех пор, как впервые ее затронули, а прошло уже много недель. Я знала, что Грейс переживает, вдруг я уже проболталась ее мужу, но дело было совсем не в этом. Мне хотелось, чтобы они поговорили откровенно, и тогда Гидеон знал бы, что Грейс ему полностью доверяет. Мне хотелось, чтобы этот важный разговор между ними состоялся, и тогда они могли бы строить планы на будущее, включая суррогатное материнство или усыновление ребенка. Мне хотелось, чтобы супружеские узы между ними были крепкими-крепкими и я даже случайно не могла бы наткнуться на щель в стене их брака, сквозь которую можно просочиться внутрь.
– Ты должна сказать ему правду, – повторила я, – он этого заслуживает.
На следующее утро случились две удивительные вещи. Сирах встала, очевидно, колики у нее прошли, и в сопровождении скакавшей вокруг Герти вышла в азиатский вольер. А ребята из службы спасения привезли нам в подарок старый пожарный шланг, который стал им не нужен, потому что они недавно заменили оборудование.
Гидеон, который спал еще меньше, чем я, похоже, был в великолепном настроении. Если Грейс последовала моему совету и раскрыла ему свой секрет, то он либо отнесся к этому спокойно, либо слишком радовался выздоровлению Сирах, чтобы неприятная новость огорчила его. В любом случае он, кажется, благополучно забыл о моем вчерашнем неловком уходе. Забросив на плечо пожарный шланг, Гидеон с улыбкой сказал:
– Девочкам это понравится. Пойдем попробуем.
– У меня куча дел, – ответила я, – и у тебя, между прочим, тоже.
Я вела себя как стерва, но рассудила, что, если это воздвигнет между нами стену, так будет лучше.
Ветеринар, заехавший проведать Сирах, объявил, что она совершенно здорова. Я заперлась в кабинете, проверяла счета и, образно выражаясь, пыталась придумать, как бы взять взаймы у Питера, чтобы расплатиться с Полем, то есть отдать долг ветеринару. Дженна сидела у моих ног и раскрашивала фломастерами фотографии в старой газете. Невви уехала на одном из грузовиков в город, чтобы машину подремонтировали, а Грейс убирала в сарае у африканских слонов.
Прошло много времени, но я не замечала этого, пока Дженна, подергав меня за шорты, не сказала, что хочет кушать. Я сделала ей сэндвич с арахисовым маслом и желе, разделив его на кусочки, подходящие по размеру к ее ручке. Сре́зала с хлеба корки и сунула их в карман для Мауры. И вдруг я услышала со стороны африканского сарая очень странные звуки, словно бы там кого-то убивали.
Схватив Дженну, я бросилась туда, не зная, что и думать. В голове теснились мысли, одна другой страшнее: Маура и Хестер подрались; Маура ранена; одна из слоних напала на Грейс.
Распахнув дверь в сарай, я увидела, что Маура и Хестер находятся в своих стойлах, но разделяющие их планки сняты. В образовавшемся обширном пространстве две слонихи весело скакали, плясали и фыркали под искусственным дождем, лившимся на них из пожарного шланга. Гидеон обливал двух подружек водой, а они вертелись, подставляя ему бока, и визжали.
Никто не собирался умирать. Напротив, слонихи вовсю радовались жизни.
– Что ты делаешь?! – закричала я, а Дженна стала вырываться у меня из рук. Я поставила ее на пол, и малышка тут же принялась прыгать по лужам на бетоне.
Гидеон засмеялся, направил шланг на решетку и начал водить им между перекладинами.
– Ты только посмотри на Мауру, – сказал он. – Она просто вне себя от восторга.
Он был прав. Казалось, от горя слонихи не осталось и следа. Она трясла головой и топала ногами под душем, то и дело вскидывала хобот и радостно трубила.
– Ты уже починил котел? – спросила я. – А масло в квадроцикле заменил? Убрал загородку из африканского вольера? Выкорчевал пни на поле?
Это был список неотложных дел на текущий день.
Гидеон согнул конец шланга, так что вода почти перестала течь. Слонихи затрубили и повернулись к нему мордами, они хотели еще. Надеялись на продолжение.
– Вот о чем надо думать, – назидательно произнесла я. – Дженна, дорогая, поди-ка сюда.
Я направилась к дочке, но она убежала, громко шлепая по лужам.
Гидеон перестал улыбаться.
– Эй, босс! – окликнул он меня и выдержал паузу.
А как только я обернулась, отпустил носик шланга, и мне в грудь ударила мощная струя холодной воды.
Она была такая сильная, что я отшатнулась назад, убирая с лица мокрые волосы и растерянно глядя на свою прилипшую к телу одежду. Гидеон перевел струю на слоних и, улыбаясь, пояснил:
– Тебе нужно было немного остыть.
Я бросилась к шлангу. Гидеон был крупнее меня, но я оказалась проворнее. Я направила струю на него и не отпускала, пока он не выставил вперед руки, защищая лицо.
– Ну ладно, ладно! – смеялся он, захлебываясь водой. – Сдаюсь!
– Ты сам первый начал, – напомнила я ему, а он пытался выхватить у меня шланг, который змеей извивался между нами.
Весь мокрый и скользкий, Гидеон наконец умудрился обхватить меня руками так, что насадка шланга опустилась вниз и струя стала бить нам под ноги. Я больше не могла держать шланг. Он упал на пол и описал полукруг, после чего замер, извергая фонтан воды в сторону слонов.
