Через четверть века, в 2007-м – 2008-м, мне впервые довелось побывать на территории "Красного треугольника". Город Сталинград после Сталинградской битвы наверняка выглядел именно так. Не случайно же германские кинематографисты выбрали улицу Шкапина как натуру для разбитого Берлина! Рядом – в 2005-м …
Кое-где на "Красном треугольнике" теплится жизнь, а в основном десятки закуточков, где копошится мелкий бизнес. А мелкий, да ежели нетрезвый, да в мозгах туман – сразу капут. Сожрут. Значит, трезвый… Это в прежнее время можно и на заводской территории пьяных увидать, а уж во вторую смену – просто пьянка. Знаю.
Завернем-ка мы еще на улицу Курляндскую, здесь же, у Обводного канала, в коммунальную квартиру.
Время – прежнее. Начало 80-х.
Вспоминаю сейчас – и не понимаю, не по – ни – ма – ю, как я смог такое пережить… Крохотная комнатенка, а за стенкой-перегородкой – волчище Леха со своей Тамарой Васильевной. И дело даже не в том, что они пьяницы, не совсем в том (хотя они законченные алкоголики), а в том, что они представляли собою тип, явление – именно питерское, невероятно многочисленное по тем временам явление. Казалось, можно дома от него отгородиться, ан нет: за перегородкой – самое концентрированное явление. Притом Леха с Тамарой Васильевной уже немолодые – за 50.
Начиналась история так… Однажды – звонок в дверь, открываю – на пороге участковый милиционер, смотрит озадаченно-недоверчиво.
– Тут у меня записано… Леху, Алексея… избил сосед… сейчас в больнице…
– Алексей здесь не живет, заходит иногда. Живет где-то выше…
– А! Всё понятно! – сказал участковый и пошел наверх, где жил Леха с Нинкой. А избил его сосед, когда обнаружил Леху и… свою жену – лежали оба голые-пьяные на полу.
Прописан Леха, однако, в нашей квартире, куда его и водворил участковый – к законной супруге, Тамаре Васильевне. Нинка стала приходить в гости, а чужая жена не приходила.
Кстати: в связи с дьявольским положением "квартирного вопроса", одному только черту известно, кто и кому в городе Ленинграде – Санкт-Петербурге фактически доводится мужем и женой, кто с кем фактически в разводе, а кто нет.
С появлением Лехи в квартире воцарился ад. Вся компания пила-гуляла ночи напролет (а утром – на работу, или дрыхли, если выходной), причем Леха беспрерывно лупил-метелил своих подруг, отчего рожи у них были красно-сине-желто-зеленые…
Коронный номер: длинный звонок в дверь, часа в 3 ночи (ключи забыли-потеряли!). Вся коммуналка выскакивала в коридор, начинался скандал – и Леха частенько отправлялся на 15 суток. Терял работу…
И тут-то у него начиналась не жизнь – лафа! С утра он обегал дворы – помойки, собирал бутылки (весь город ими усеян), сдавал, выручал 2-3 рубля – и сыт-пьян нос в табаке! Три рубля – это бутылка портвейна 0,7л., плюс буханка хлеба, килограмм кильки, круг ливерной колбасы, спички-сигареты и прочее.
Таскал он с помойки и всякий хлам, отчего клопы нас заедали. Таскал и журналы – "Партийная жизнь".
– Начальник революционного комитета партии Ульянов-Ленин! П-поняла, с-сука?! – орал он Тамаре Васильевне.
– Ох, поняла, поняла…
Однако, иногда и противоречила:
– Заткни свое хайло, ут-т-варь по-га-на-я!
Как же часто меня это будило среди ночи :
– Ут-т-тварь по-га-на-я!
В одной из таких политических дискуссий Леха переломал своей супруге обе руки – и отправился на два года в места ему знакомые, где он уже бывал за продажу поддельной икры (крупа с черной тушью).
Доставшиеся от него фирменные банки caviar я сейчас использую для хранения гвоздей. Память…
Квартира вздохнула свободно, но тут по-черному запила Тамара Васильевна. Едва ли вам знаком такой вид запоя… Она закупала сумку водки, безо всякой закуски, запиралась в комнате… и не выходила оттуда несколько дней. Только звяканье, бряканье, мычанье. А вскоре – страшная вонища, по всей квартире…
И так в течение двух лет. В самый же первый запой мы проснулись от грохота за стеной: бум-бум-бум-бум – бум-бум-бум-бум… И вой. Пролезли к ней в комнату – она лежит на полу, вся зарёванная, измученная, с гипсом на руках. Упала, катается-грохочет, а подняться не может.
Если кто-то увидит во всем этом какой-то юмор, то зря. Все они люди абсолютно без юмора. Всё – дико, страшно, по-черному… Леха только однажды съюморил: "У меня никаких дел нет, все дела у прокурора". В Тамаре Васильевне, правда, еще оставалось что-то человеческое, потому и – Тамара Васильевна…
Вернулся из тюряги Леха, поселился у Нинки, и уже оформил продажу комнаты с Тамарой Васильевной (наступили новые времена!), оставалось только поставить её подпись – а она взяла да и померла во время своего последнего черного запоя. Лехины маты, наверное, слышали даже обитатели Смольного, рядом с которым Леха вскоре и получил комнату – даже с балконом! "Демократы" в то время усиленно боролись за права бывших зэков. Леха, отовсюду выписанный, удачно вписался в кампанию! И в "демократическую" компанию, как видите, тоже…
Надо сказать, в других коммунальных квартирах (и не только коммунальных), творилось такое же – с варьяциями, разумеется.
