Наивные, чистые души. Откуда им знать: люди за всю свою историю не придумали ничего более трудного, чем писать, на чистом листе, сочинять-выдумывать… Да, и он сам, уже тогда, пытался сочинять, рифмовать. Окружающая действительность, наверное, казалась совсем непоэтичной, а потому на пожелтевших бумажках, которые он перебирает сегодня, действуют какие-то страдающие «красны девицы»: «всё слезами уливается – под венец ли мне отправиться?», или мужественные рыцари: «держись, Филипп, ты славно бился!»… Наверное, так и появляется на свет какой-нибудь «Ганс Кюхельгартен», улетающий в печку и не оставляющий потомкам ничего, кроме своего имени. Извечный вопрос: о чём же писать мне?! В семнадцать лет… Когда другие уже вон целые тома понаписали, целые библиотеки…
А ныне еще интернет, где среди океана чепухи светят островки таланта, ума, поэзии. Так и остаются почти необитаемы, эти островки. Но еще более «необитаемы» книжки: вроде, материальные, но никому не ведомые… Затишье перед бурей? Ожиданье перемен? Время – вперёд?! Наверное, так! Возрастёт духовность, появятся таланты, хорошие читатели; и, наконец – гений! Появление которого ожидалось где-то в конце века – да, видимо, не пережил человек испытаний, сгинул в черной буре 90-х… Понятно, что и должен был написать он – правдивый роман о событиях 20-го века: о революции, войне, советской власти… Понятно, что роман в будущем напишут: только не будет он столь правдивым. Нет свидетелей, участников – остроты момента нет! Хотя, всё равно, будет новая «Война и мир».
Сейчас тот гений работает у Господа. А здесь, на земле, пойдёт новая поросль: травка, берёзки, сосны – и могучий дуб! Ну, или кедр…
Ишь, куда занесло с дощатой скамейки, отполированной пролетарскими штанами, стоящей в далёком-далёком городишке, полвека тому назад! Смотрел, смотрел на себя, сидящего под тополем, под тёплым небом, спокойными звёздами – и как прошёлся мысленно! От пушка апельсинного, сучка на пороге, листочка жухлого в окне – до работы у Господа.
Однако, загулялись, пора возвращаться. А вот и кошка подходит, светя глубокими зелёными глазами, с электрическим отблеском. Своя кошка, Женька. На кошек, собак тогда не обращали никакого внимания: живёт себе – и пусть живёт. Кормили объедками, обрезками: чем же еще?
А Женька была необычная – боевая, самостоятельная – даже собак гоняла! Уходила на неделю, приходила. Да как приходила! Однажды зимой, уже ночью, в мороз, вдруг у форточки (второго этажа!) появляется кошачья морда, из последних сил цепляется за дощатую стену – и орёт. Форточку открыл – спрыгнула на пол, крутится у ног, орёт, поесть просит. Две недели не было! А дома – ничего, только хлеб. Начал отламывать кусочки, бросать на пол. Съела с жадностью, напилась воды, улеглась в угол. Всё. Вся эпопея.
А тут впервые он и поговорил с ней – она даже посмотрела на него.
– Ну, пошли, Женька, домой?
Пошли…
Женька обнюхала свою пустую плошку, попила воды – и растянулась на полу. А он стал разбирать свою постель… Впрочем, сильно сказано: откинул одеяло – и заваливайся. Обычно только до подушки – и сон до утра. Безо всяких сновидений. А тут… Может, почитать чего? «Вешние воды», дочитывать надо, отдавать пора.
«Вешние воды»… С возрастом несколько раз возвращался к ним, перечитывал отдельные места. А совсем уже с возрастом осознал и самую первую страницу, и понял: развязка обозначена в самом начале. И какая развязка…
В семнадцать-то лет он просто утонул в этих «водах», не обратив никакого внимания на первые строки, купался в любовной истории… В этот вечер добрался и до последних страниц…
– Как же так?!
Пришлось ему на кухню идти, воду пить, и холодной водой умываться.
Никак не мог понять: как можно было связаться с какой-то «тёткой», когда и невеста была – и любовь, да какая любовь! И ради этой «тётки» бросить всё, и с таким позором уехать…
Потом уже, потом, ему предстояло увидеть, осознать и такую красоту, как у невесты, и такую любовь, как к этой «тётке»…
Проснулся поздно. Жарко светило солнце, чирикали за окном воробьи. Немного полежал, разглядывая щербинки, полоски, почти невидимые чёрточки на белёной стене – играя в детскую игру , когда пристально глядишь на что-нибудь, и выдумываешь, выдумываешь: вот эта вмятинка похожа на смешную рожицу, а вот эти завитушки с полосками – на машину… Повернулся на другой бок, увидел высоко в небе кучевые облака… Нет уж, облака – это можно целый день разглядывать-придумывать! Пора вставать.
Дома никого нету, родители уехали на три дня – такая у них работа. Надо завтрак сготовить, самому поесть, кошку покормить – сидит у порога, смотрит. Никаких проблем! У стены стоит целое ведро яиц, сейчас будет глазунья. Включил радио: надо ж новости послушать современному молодому человеку!
– Выполняя решения ХХIII съезда КПСС, труженики совхоза «Заря коммунизма» приняли повышенные социалистические обязательства…
Оч-чень ценные сведения. Это они, труженики, выпускают газету «За яйцо»? На днях он услышал анекдот-быль про птицефабрику – и газету с таким названием.
