Из дому Нина вышла с той же авоськой, в которой лежал волейбольный мяч – покрывало и карты.
Вчетвером двинулись к реке всё той же дорогой и остановились на самом краю пляжа, где народу нет, и можно в мячик поиграть. Плавали, купались, плескались, в картишки двое на двое сыграли… Ах, хорошо! Все чувствовали себя свободно, вольно – под лазурным небом, ясным солнышком, да на тёплом белом песочке – да ничего этого не замечая, но истинно утопая во блаженстве существования – как и положено в 17 лет.
Начали играть в волейбол: ну, волейбол – не волейбол, так, перепасовка – но когда-то очень модная игра, или, скорее, способ общения, знакомства. Становились в кружок, человек по десять – двадцать, кто-то убывал, кто-то прибывал – играли часами, весь вечер, полдня!
Однако нашему квартету это было сейчас ни к чему, да и мяч всё время норовил улететь, укатиться в воду. Место такое – откос. Постояли, подумали…
– А давайте переплывём на остров?! – предложил Витя.
– Как это?..
– Да тут всего метров… пятьдесят. – Потихонечку, потихонечку – и переплывём.
– Я плаваю плохо, – сказала Валя.
– Ничего: держись за мячик, и помаленьку подгребай, Вова рядом поплывёт.
Согласились. Покрывало повязали Вите на голову чалмой, завязав концы под подбородком. Упрятали в «чалму» карты. В авоську сложили свою лёгкую одежду-обувку, круто завернули – и тоже на голову – Вове.
Забрели, поплыли, и вскоре благополучно доплыли, почувствовав под ногами землю. Вот где ровненький песочек – как новенький шелк под ногами, кое-где красиво уложенный аккуратными волнами от ветра, воды…
– Футбол! – в один голос возопили Вова с Витей.
– Как футбол?.. Мы не умеем!
– Сейчас научим!
Парни пробежались по острову, нашли подходящие веточки, воткнули в землю: двое ворот. Две команды, двое на двое: Вова с Валей, Витя с Ниной. И понеслось! Крики и визг девчонок, всеобщий азарт, взрывы песка. Копакабана завидует. Вскоре выяснилось, чем шлифуется бразильское футбольное мастерство: песочком! Бегать по нему, да изо всех сил, под палящим солнцем, да еще мячик пинать, голы забивать – дело чертовски трудное… Игроки обоего пола, едва держась на ногах, побрели к воде.
– Сто-о-й! – вдруг завопил Витя, – вон там, пять шагов : бульк – и нету!
– О-о-й… А где ж тогда не бульк?..
Пошли в другую сторону, искупались, охладились, отдышались…
Вот смотрит наш герой сейчас со стороны – какое ж это было счастье, непонимаемое, несознаваемое – истинное… Он даже осмелился чуть-чуть Нину придержать за талию, когда она как вроде оступилась в воде. И легла ему на руку, невесомая…
А выйдя из воды, побрёл потихоньку на край острова, лёг на жесткий, прикатанный водой мысок – полежать, на небо поглядеть. Ни о чем не думать… Ах, ах… И всё осталось только в снах – в сладком и горьком сне прошлого – по слову классика…
На обратном пути, забравшись на гору, чуть свернули с дороги, налево: там глубокая тёмная лощина, где ягода всякая, а Витя еще с детства знал дикий щавель, саранки выкапывал – тётя Таня научила.
Высоко над головами ходили туда и сюда верхушки сосен – перемещались на земле солнечные пятна, преображая густую зелень в яркие, просвечивающие рисунки… Земля усеяна сосновыми шишками: старые – совсем черные, почти круглые, с растопыренными жесткими торчинками; когда наступаешь – упираются, словно камень, а потом с хрустом сдаются. Новые шишки лежат светло-коричневые, длинненькие, красивые – как на картинке.
Витя то и дело ловил на себе прямой взгляд Нины, отвечал на её быстрые вопросы: «Это что? Ты же знаешь… А это что?».
Отвечал. Уже многое знал: от тёти Тани, от пацанов, парней… Видел одобрительный кивок пушистой прически, и шел дальше, дальше по столь знакомому месту – и все вместе вышли в конце концов на блестяще-скользящую от коричневых сосновых иголок дорогу…
– А мы скоро переезжаем, – сказала Нина, когда подходили к дому.
Он даже не понял: куда? зачем? – настолько привык к её соседству, хождениям за книжками, да и последним походам на реку – тоже! Она увидела его недоуменный взгляд и рассмеялась.
– Да это рядом, дом напротив, дали трёхкомнатную квартиру. Будешь видеть из окна…
Потом уж его мать пояснила, говоря, что Ивановы переезжают: сын же у них в армии, вот-вот придёт, потому и дали… А из его окна была видна только их кухня – и хорошо, иначе как-то волнительно … для тех обстоятельств.
С переездом Ивановых ничего, в общем, не изменилось: стал ходить, как и ходил – иногда… И вот однажды, ближе к осени, Нина как будто его ждала: открыла дверь и сразу взяла под локоть.
– Пойдём, прогуляемся…
Неожиданно! По двору, по песочку, выбрались на асфальт – застучали её каблучки. Тут он разглядел, какая она необычно нарядная, подкрашенная. Двинулись в другую сторону: не в ту, что обычно, которая ведёт и в школу, и в магазин, и к реке. В другую… Длинная, длинная дорожка, и всё по прямой, по прямой – только виды по сторонам меняются.
