Первый цикл праздников должен был быть посвящен в основном поминовению апостолов и равноапостольных святых за исключением последнего, десятого года, отведенного почитанию святых дев-великомучениц. Второй цикл более сложен по составу, логику можно уловить лишь в формировании четырех последних пар: здесь и самые почитаемые святые двух старых монашеских орденов – бенедиктинцев и цистерцианцев (Бенедикт Нурсийский и Бернард Клервосский), и два особо чтимых святых Галликанской церкви – святые Иларий Пиктавийский (Пуатьевинский) и Ремигий Реймсский, и четыре святых «доктора церкви» – Иероним и Августин, Амбросий и Григорий [Великий].
Десятилетние циклы поминовения святых по Спифаму
Понять принцип объединения праздников в первые шесть лет второго цикла труднее. Но любопытно, что в один из годов следует отмечать день памяти святых покровителей диоцеза и прихода, при условии, что они являются исповедниками. В данном случае термин
Последнее предположение кажется более вероятным, именно этот сюжет был популярен в живописи XVI в., достаточно вспомнить картины Дюрера и Карпаччо, и, главное, речь шла о казни именно воинов, уверовавших в Христа. А на следующий год данного цикла поминаться должны помимо 11 тысяч девственниц (убитых гуннами вместе со святой Урсулой), также воины-христиане Фиваидского легиона во главе со святым Маврикием. Праздники третьего цикла, таким образом, приобретают выраженный воинский характер. И действительно, на третий год должна была наступить очередь святых Роланда и Оливье – «мучеников и рыцарей Круглого стола, которые погибли в Ронсевале, защищая Христианский мир, мученичество которых церковь отмечает в XVI календы июня»[420]. Не стоит удивляться тому, что литературные персонажи стали христианскими святыми: они не вошли в официальный Римский мартиролог в 1583 г., а в мартирологах средневековых они упоминались как святые (правда, их память отмечалась в XVI календы июля, а не июня)[421]. «Ибо те, – продолжает Спифам, – кто смело защищал веру и родную страну и корону Франции и пал на поле брани на службе своему государю, суть славные мученики в раю, и потомки должны их почитать без иной канонизации»[422]. Развивая эту мысль, автор «Дикэархии» оставляет следующие семь лет третьего цикла пока свободными, предвидя, что в эти дни будут почитаться «рыцари Франции, умершие за свою христианскую веру и за свою страну». Их имена и форма прославления будут установлены Патриаршим советом (новым органом, придуманным Спифамом), чтобы побудить потомков к подражанию их доблести. В постановлении XIV этот процесс оговаривается особо, историческими разысканиями имен героев и описанием их подвигов должны будут заниматься специальные должностные лица[423]. По-видимому, Спифам рассчитывал на то, что эти труды быстро принесут свои плоды, и уже через три года список «святых воинов», достойных почитания без канонизации, начнет пополняться новыми именами.
Перед нами примечательная попытка слияния памятных дат, относящихся к тому, что позже назовут «гражданской религией», – с литургическим календарем. Эта мера, как и большинство остальных нововведений Спифама, была призвана укрепить боевой дух французского воинства в преддверии большой войны с Испанией.
Забота о войне и о воинах подтолкнула Спифама еще к одному смелому календарному нововведению. В постановлении CCXVIII указывается, что первые военные столкновения обычно начинаются весной. Но набожные французские воины, по словам Спифама, строго соблюдают Великий пост, изнуряя себя воздержанием от мяса, частыми церковными службами и молитвами, в результате чего их тело слабеет. Враги, зная об этом, словно смеясь над Страстями Господними, начинают сражения именно в эти дни, чему Спифам приводит ряд примеров, начиная от битвы при Равенне (11 апреля 1512 г.). Как же сочетать набожность воинов с необходимостью укрепить их мышцы в разгар поста?