Январская разбивка по годам и перечисление триместров имеет для «Дикэархии» дополнительное значение. Многие из постановлений Спифама ориентированы на развитие семестрального принципа отправления должностей[410]. Эта практика возникает в начале 1550-х гг., в период массового учреждения новых должностей, когда случалось так, что на одно место было сразу два претендента, готовых внести необходимую сумму в королевскую кассу. Тогда принималось решение, что должность они могли занимать попеременно по семестрам. Спифам развил этот принцип, пытаясь максимально распространить его. Большинство старых и новых, учреждаемых Спифамом, должностей станут «семестральными». Служебный год чиновника должен делиться пополам: полгода отведено основной службе, за которую выплачивается жалованье, оставшиеся шесть месяцев чиновник будет иметь досуг для восстановления сил и поправки домашних дел, для чтения книг по юриспруденции и по другим вопросам. Судя по всему, отдыхать в свободный семестр пришлось бы мало кому. Многие могли быть посланы в другие курии, как сейчас сказали бы, для обмена опытом и для придания большего единообразия «стилям правосудия» в различных судах. Других могли использовать для разовых королевских поручений, а в случае необходимости – для полноценной службы в других инстанциях. Но во время войны офисье, наделенные судебной властью, должны были бы присоединиться к военачальникам (капитанам), чтобы оказывать им поддержку и помощь советами, особенно если речь шла бы о судопроизводстве. Эта их деятельность приравнивалась бы к отправлению основной должности, за нее должна была продолжаться выплата жалованья[411].
Вернемся к постановлению CХCV, посвященному отсчету календарного года. Поначалу в этом постановлении «Дикэархии», как и в эдикте Карла IX, изменения касались лишь области делопроизводства, но не частной жизни подданных. Однако далее Спифам переходил к обоснованию принятого решения, отмечая, что оно согласуется с природой: год теперь начинается с растущей продолжительности солнечного дня и заканчивается прекращением его убыли. «Астрономические» соображения переплетены с богословскими: «И это естественное начало года пришло к нам от Спасителя нашего, Который, желая положить году наилучшее начало, избрал время своего Рождества и последующего дня первого пролития драгоценной своей крови в обрезании, а также время призыва языческих народов, которым явлен был путь к спасению, что мы все вспоминаем в Праздник королей в начале января»[412]. Иными словами, новая дата начала года, как и прежняя, связанная с Пасхой, тоже была включена в цикл важнейших праздников Христовых: праздником Обрезанья Господня (1 января), расположенным между Рождеством (25 декабря) и Богоявлением (праздником поклонения волхвов, 6 января).
«Предвидения» Спифама основаны во многом на его связях с миром королевских секретарей, готовивших эдикты загодя.
В частности, подписавший «Русийонский эдикт» государственный секретарь Клод де Л’Обепин сохранял свою должность и активно действовал еще в период работы Спифама над его «Дикэархией», да и вообще значительная часть предложений Спифама отталкивалась от уже существовавшего законодательства или от проектов законов, лишь доработанных в духе, который историки назвали бы абсолютистским. В данном случае обращает на себя внимание стилистическое различие: от текстов, исходящих из-под пера высокопоставленных бюрократов, Спифама отличает синкретизм, неотделимость сакрального от профанного. В этом отношении он в большей степени горожанин-стародум, чем бюрократ, склонный к инновациям в стиле канцлера Мишеля де Л’Опиталя и секретаря Клода де Л’Обепина.
Не останавливаясь на мелких единицах измерения времени, Спифам делит сутки просто на ночь и день. Ночь для горожанина является временем повышенной опасности, поэтому ночью должны быть усилены меры охраны порядка. Вот один из примеров: в преамбуле постановления ССLXXII вспоминаются события 29 мая 1418 г., когда эшевен Жан де Вилар открыл ворота войскам герцога Бургундского, учинившим затем резню сторонникам арманьяков. Поэтому отныне, – писал Спифам, – ключи от ворот должны храниться не у эшевенов, а у судей Тайного совета, а порядок контроля над проходом в город в ночное время должен быть строго расписан для королевских должностных лиц[413].