…Украдкой следивший за лестницей наверх Гуго поперхнулся очередным глотком. Пятеро его молодчиков бодро вышагивали по ступенькам. Их физиономии напоминали карнавальные маски — кривые красные пятна распяленных в ухмылке до ушей ртов посреди мучнисто-белых пятен лиц. Громилы выстроились в шеренгу и с небывалой четкостью замаршировали к выходу, опрокидывая столы и сбивая с ног посетителей. На сидевшего с отпадшей челюстью патрона и его спутника они обратили внимания меньше, чем на перевернутый табурет.
У дверей возникла заминка, ибо подручные хозяина «Морского змея» желали протиснуться в слишком узкий проем все одновременно. Потолкавшись, они все же вывалились на улицу. Замешкавшийся Тибо Заячья Губа развязал шнурки на штанах, явил добрым гражданам города Марселя свое невеликое достоинство и помочился на порог, восклицая дурным голосом:
— Падет чума на этот дом! И на другой тоже! И на третий! Взмолитесь, а прощены не будете! Сгинете без следа, умрете без покаяния!..
После чего с чувством выполненного долга удалился вслед за сотоварищами.
Гуго и мессир Джейль переглянулись — один выглядел рассвирепевшим, второй донельзя озадаченным.
— Ты сказал — там будут двое молокососов, — прошипел трактирщик. Он больше не смахивал на вяленую треску, скорее, на неведомого хищника из морских глубин. — Девчонка и ее дружок, не способные дать пинка собаке!
— Ну да, — ошарашенно подтвердил Ральф.
— Тогда что приключилось с моими мальчиками?! — взвыл Гуго. — Почему пятеро отличных парней, вернувшись через четверть часа, ведут себя, как… как сущие безумцы?
— Не знаю, — честно ответил мессир Джейль. Содержатель таверны глянул на него так, будто прикидывал, какое блюдо можно приготовить из доверенного лица английской королевы, и поднялся.
— Знать тебя не желаю, — процедил он. — Покажешь свою гнусную рожу в моем трактире еще раз — пеняй на себя.
— Ты ведь взял деньги! — опомнился Джейль. — Ты обещал, скотина!..
— Ничего я тебе не обещал, — почтенный Гуго принял решение и не собирался его менять.
— Но мэтр Калькодис…
— С мэтром, ежели он спросит, я сам объяснюсь. А ты можешь поцеловать меня на прощание в толстую задницу, — и владелец «Морского змея», что на улице Терль, устремился в наступающие сумерки вслед за лишившимися рассудка подчиненными. В дверях он на кого-то налетел, чертыхнулся и выскочил во двор. Посетитель, наклонив голову, шагнул в недра негодующе шумевших «Трех стрел», и Джейль еле успел отодвинуться, укрывшись за толстой подпоркой.
Дугал Мак-Лауд вернулся из скитаний по городу. Судя по всему, скотт пребывал в отличном настроении.
Спустя два часа непрестанного ерзания на скамье Джейль уверился — шотландец и его подопечные не намерены покидать постоялый двор. Мессир Ральф уже приготовился к тому, что Мак-Лауд с воплями скатится вниз и примется вытряхивать душу из владельца «Трех стрел», а заодно из всех, кто под руку подвернется.
Однако на лестнице так никто и не появился. Сие означало только одно — у Ральфа Джейля осталось всего несколько часов. Кельт и юная парочка решили набраться терпения и не обращать внимания на передряги — им всего-то нужно дождаться утра. Загромоздили дверь сундуками и сидят в ожидании рассвета.
Утром Марсель станет для них всего лишь еще одним оставшимся позади городом. При таком количестве судов в гавани Мак-Лауду наверняка не составило труда найти попутный корабль до Сицилии. Итальянец со своей девчонкой либо потащатся следом за ним (что маловероятно), либо потопают в итальянский квартал, искать защиты, помощи и убежища.
Значит, нужно действовать как можно быстрее.
Но как?!
И что, ради всего святого, произошло в комнате наверху?!
…Дугал обычно привык доверять своим глазам, но сейчас они вступили в оживленный спор с рассудком. Ибо первое, что узрел шотландец, открыв дверь, был бросившийся на него с ножом Франческо. Обезоружить и отшвырнуть мальчишку в сторону не составило никакого труда, но Мак-Лауд желал узнать причину столь неуважительного отношения к себе.
Второй странностью была девица Бланка. Растрепанная, полуодетая, она сидела посреди постели, поджав под себя ноги и раскачивалась из стороны в стороны, еле слышно поскуливая.
— Френсис, Бланка, вы белены объелись и дружно спятили? — иного объяснения в голову просто не приходило. — Или того… малость переусердствовали в стремлении возлюбить ближнего своего?
— На нас напали, — не удержавшийся на ногах Франческо заерзал, но встать не сумел и остался сидеть, мешком привалившись к стене.
— Кто? Когда? Ты кого-нибудь запомнил в лицо? — шотландец прыжком пересек комнату, вздернул Франческо с пола и пристроил на сундуке. — Давно?
— С четверть часа назад. Пять или шесть человек. Ворвались, ничего не говорили, не требовали денег, не угрожали. Просто схватили нас и попытались… — молодой человек сглотнул, — попытались…
— Я понял, понял, — отмахнулся Дугал. — Давай дальше! Да шевели языком быстрее, прах тебя подери!
