Брат Доминик укрылся за собственным внушительным носом, обдумывая полученные сведения. Ближайшие четверть часа он помалкивал, молчал и за столом, когда Тьерри на правах хозяина пригласил святых отцов разделить с ним скромную трапезу. Лишь с видом величайшего одолжения поклевывал из стоявшей перед ним тарелки да внимательнейшим образом прислушивался к застольной беседе. Тьерри готов был голову дать на отсечение, что въедливый монашек запоминает и сопоставляет каждое слово. Откуда только он взялся, такой дотошный, в безликой свите монсеньора Олибы?
Настороженно косясь на носатого брата Доминика, Тьерри вяло отбивался от нудных расспросов епископа — какая хворь могла сразить Рамона, когда начнутся похороны безвременно усопшего Хайме, да кто будет проводить поминальную службу?..
— Не сходится, — внезапно обрел голос брат Доминик. — Жертвы волкодлака обнаруживались в окрестностях вашего замка в течение почти двух минувших лет. Подозреваемый, как заявил сам мессир Бертран, объявился в ваших краях не более седмицы тому, вдобавок открыто прибыв из дальних краев.
«Простейший и незамысловатый вывод, до которого только он пока что и додумался, — с невольным уважением отметил Тьерри. Впрочем, уважение тут же сменилось неприязнью: — Сидишь под моей крышей, жрешь мой хлеб и выгадываешь, как бы подловить хозяина на слове? Ну, я ж тебя…»
— Говорят, подобные существа способны менять образы и даже прикидываться убитыми ими людьми, — с чрезвычайно напыщенным видом предположил епископ Олиба. Тут же последовал резкий ответ монашка:
— Если речь об одержимых бесами, то допрежь такого не обнаруживалось, и в записях проведенных ранее процессов inquisitio такодже не отмечено. У человека есть единственный образ — данный Господом при рождении и остающийся с ним до смерти. Порождения Преисподней, возможно, и способны на такое, но предположить, что в окрестностях Ренна вот уж два года бесчинствует демон… — святая братия дружно, как по команде, перекрестилась: монсеньор Олиба — сдержанно и с большим достоинством, братья Доминик, Себастьян и Никол — размашисто, истово. — Нет, это было бы чересчур.
— Хотите сказать, мой отец оклеветал невинного? — мягко поинтересовался Тьерри.
— Хочу сказать, было бы весьма поучительно и полезно побеседовать с тем человеком, коего объявили волкодлаком, — брат Доминик поднялся из-за стола, его примеру последовали двое безмолвных соратников. — Но поскольку он отсутствует, мы будем говорить с обитателями вашего владения. Там, где живет такое количество людей, наверняка найдется хоть один, кто что-то видел, знает, слышал, догадывается.
— Что ж, не буду вам мешать, святой брат, — пожал плечами Транкавель-средний. — Беседуйте с кем угодно. Не сомневаюсь, что ваше расследование производится с ведома и одобрения его преосвященства.
— Да-да, конечно, — поспешно закивал монсеньор Олиба.
Тьерри посмотрел на епископа с отвращением. «Ого! А ведь он, пожалуй, побаивается этого носатого! Фи, ваше преосвященство… пресмыкаться перед Железным Бертраном — еще куда ни шло, но обычный монах-то чем вас запугал?»
— Возблагодарим Господа нашего за ниспосланную нам трапезу, — с чувством произнес брат Доминик. Двое его собратьев откликнулись нестройным эхом. — Также и вам благодарствую, мессир Тьерри. Ваше преосвященство, позволите ли вы…
— Разумеется, разумеется, — вновь с готовностью отозвался епископ, точь-в-точь старая толстая нянька, позволяющая своим непоседливым подопечным любые шалости — лишь бы дали спокойно посидеть на солнышке. — Ступайте, брат мой.
Брат Доминик на прощание мазнул коротким, колючим взглядом по непроницаемому лицу Тьерри и вместе со своими спутниками был таков — только край потрепанной рясы мелькнул за закрывающейся дверью.
— Ретив, однако. С подобными служителями святая мать наша церковь может не тревожиться относительно своего будущего, — вынесла приговор Бланка. — Ваше преосвященство, и много у вас таких… подчиненных?
— Пока всего один, — вздохнул монсеньор Олиба, — но и одного более чем достаточно. Ретив не по годам, что верно, то верно, но ведь и способностей немалых, упорен, умен, а главное — непоколебимо крепок в истинной вере. При нем inquisitios станут настоящей силой, они уже и сейчас многое могут… И поделать с ним ничего нельзя — он знатного рода. Младший сынок да Гусманов, живет в Кастилии такое старинное семейство. Учини я ему хоть малую неприятность, и за него тут же вступятся высокие покровители — что в Тулузе, что в Наварре, что дома, в Леоне. Воистину, тяжел крест сей, однако ж подобает нести его со всем смирением…
Духовный отец провинции Редэ испустил еще один тяжкий вздох, со вкусом отхлебнул кисловатого, с неповторимой легкой горчинкой, молодого вина и потянулся за ломтем жареной оленины.
