Шумная, запруженная народом набережная мало подходила для проведения следствия, что прекрасно понимал даже Ричард. Посему английский венценосец, намеренно проигнорировав сицилийских блюстителей, распорядился:
— Взять их! Доставить в лагерь, живыми и невредимыми! Я сам решу их участь!
— Флаг тебе в руки, — пробормотал по-русски Казаков. — Тоже мне, высшая инстанция…
«Даже твои благие намерения всегда заканчиваются крахом! Дева Мария, не сын, а ходячая неприятность, посланная мне в наказание за грехи!»
Почтенный Пьетро Бернардоне, глава цеха суконщиков маленького городка Ассизи, что в провинции Умбрия на Италийском полуострове, ныне получил бы еще одно подтверждение нелестному мнению о своем непутевом отпрыске. И никакие оправдания вроде «Я хотел, как лучше…» не заставили бы сего достойного мужа смягчить приговор. Мессир Пьетро уже давно уверился: от Франческо не дождешься ничего хорошего. Может, лет через десять в этой ветреной голове осядет хоть немного ума. Да и то — если какой-нибудь святой изволит совершить чудо и осенит своей благодатью на редкость бестолкового мальчишку.
Супруга господина Пьетро, Лючия, придерживалась несколько иного мнения, частенько вздыхая — где-то там носит ее Феличите? Может, он давно позабыл мудрые отцовские наставления, связался с дурными людьми… Или, не приведи Господь, ее мальчика уже нет на свете? Хоть бы весточку прислал родителям, шалопай!..
Шалопай, бездельник и огорчение своих родителей уже в который раз измерял шагами отведенную ему комнатушку — шесть шагов вдоль, четыре поперек. Маленькое зарешеченное окошко в толстой стене. Узкая кровать из горбыля. Распятие на беленой стене. Сундук и лавка. Стены давили, мысли путались, отчаянно хотелось с кем-нибудь поговорить, но с кем? Монна Изабелла сегодня днем отругала ни за что ни про что — подвернулся под руку в неподходящий момент. Мессир Гай более озабочен завтрашним отъездом и тем, что его странствие к Святой земле продолжится. Мессир Дугал не желает никого видеть — и его можно понять. Только он, Франческо, болтается, как пятое колесо в телеге, никому не нужный и ничего не понимающий.
А что хуже всего — постоянные воспоминания о загадочной обитательнице Ренн-ле-Шато. О девочке-подростке, похожей на ночной цветок, с ее недомолвками, непонятными высказываниями и шальными искрящимися глазами. Франческо придумал уже с десяток разумных доводов, почему он должен как можно скорее забыть эту мимолетную встречу. У него нет и не может быть ничего общего с благородной девицей столь древней и знатной фамилии. Ее родственники прикончат его за одну только мысль еще раз увидеться с Бьянкой. Завтра он уедет и никогда больше не вернется в эти края горьких ручьев. Бьянка позабыла о нем, как только он покинул замок! Он вообще ее не интересовал!
Да, но ведь она сама обняла его на прощание… И смотрела так, будто хотела сказать — «возвращайся»…
Выдумки и пустые мечтания!
Сил оставаться в комнате больше не было. Попутчики, похоже, уже улеглись: вставать завтра рано. Франческо на цыпочках прокрался к входной двери, толкнул створку — после визита мессира Сабортезы гостей более не держали взаперти.
«Никто меня не увидит, — убеждал сам себя молодой человек. — Уже вечер, все разошлись. Поброжу немного и вернусь обратно. Даже от дома далеко отходить не буду».
Очередное благое намерение осталось невыполненным. По чужой вине — в вечерней тишине отчетливо прозвучал быстрый стук сапог по камням. Кто-то стремительно пересек двор, остановившись у дальней стены. До слуха Франческо долетела сбивчивая местная речь, порой перемежаемая красочными проклятиями. Голосок у ругавшегося был совсем юношеский, тонкий и чистый, отчего произносимые им цветастые речения звучали не грозно, а скорее смешно. Итальянцу пришла в голову несуразная мысль: именно так честила бы весь свет разозленная Бьянка. Да только никакой Бьянки здесь нет и быть не может. Она в Ренн-ле-Шато, под защитой высоких стен и верной стражи. Это кто-нибудь из светских слуг ордена. Или…
Человек у стены высказал все, что он думает об этом грешном мире, и нехотя поплелся обратно. Он понятия не имел о присутствии Франческо, а тот рассеянно глазел на движущуюся через сумрак фигуру: невысокую, угловатую, несомненно, мужскую — раз в штанах и высоких сапогах. Вот человек замешкался, поднял руку, откидывая свисающую на лицо прядь.
— Бьянка?..
Франческо выдохнул имя, даже не задумываясь. Морок это, плод собственного разыгравшегося воображения или обман зрения — но человек по ту сторону решетки поправлял волосы движением Бьянки.
Незнакомец остановился, не завершив шага и нелепо застыв на одной ноге. Наклонил голову, прислушиваясь. Сомнений больше не оставалось — это она. Откуда она появилась, каким образом попала в прецепторию — не имело значения. Она была рядом, в десяти шагах, отделенная бронзовой решеткой.
