Сергей заложил руки за спину и прошелся туда-сюда вдоль коленопреклоненной троицы, распаляя себя к предстоящему малоприятному занятию. С одной стороны, в Конторе учили многому, методике эффективного проведения допроса в том числе. С другой — все-таки специальность у старшего лейтенанта Казакова несколько иная, и применять подобные знания на практике до сих пор как-то не доводилось… Впрочем, особого волнения он не ощущал. Скорее не покидало ощущение полного сюрреализма происходящего — чем дальше, тем больше окружающее действо представлялось ему навороченной компьютерной игрой в жанре РПГ, с интерактивным сюжетом и великолепной графикой, где сам он был, натурально, игроком.
Ну вот и эти трое — чисто эн-пи-сишные персонажи. Допросить с пристрастием? Ладно, net problem…
— Вот ты,
— Роберто Джильи меня звать, ваша милость, — подобострастно забормотал лысый, безуспешно пытаясь поймать казаковский взгляд. — Звания никакого не имеем, а занятие… дак ведь какое занятие, так, то здесь, то там, когда в порту, когда в таверне, не знаешь, завтра кусок хлеба будет аль как…
— Та-ак, — протянул Казаков. — Ну рассказывай, Роберто,
— Какие корабли? — заторопился лысый, покрываясь мгновенной испариной — Серж брезгливо отдернул руку. — Какие?.. Ах те, что в гавани?.. так не поджигал я… ни при чем я тут, ранами Христовыми клянусь… я мимо шел, иду себе, иду, и вдруг… ну, все побежали, и я побежал…
— А, ну да, — притворно вздохнул Сергей. — Прям по тексту излагаешь.
— Серж, они тебя не понимают, — подал голос Хайме. — Ты постоянно переходишь на какой-то странный язык.
— Ничего, — усмехнулся Казаков. — Этого им понимать и не нужно. Это я развлекаюсь… А вот, скажем, ты, красавчик, — тоже мимо шел?
— Точно так, ваша милость, — услужливо откликнулся второй поджигатель, жилистый молодой парень, голый по пояс, с роскошными смоляными лохмами и золотой серьгой в ухе. Этот глядел насмешливо — ага, тертый калач, понял Казаков и тут же наметил лохматого первой жертвой.
— Купил я, значит, в таверне вареных в масле креветок. Только вышел на причал, на бревно сел, пожевать нацелился, как вдруг — шум, гам, дым, огонь, бегут все куда-то, за что меня повязали, я и не понял даже, — скороговоркой закончил он. — Не виноватые мы, ваша милость! Под горячую руку попали, как есть не знаем ничего! Отпустили бы вы нас, а уж мы вам так благодарны будем…
— Та-ак, — зловеще повторил Сергей и вдруг заорал, надсаживаясь — от неожиданности вздрогнул даже Хайме и равнодушные ко всему охранники. — Встать!!! Живо!!!
Поджигатели поспешно закопошились, вскакивая. Двое подались в стороны, а жилистый тут же со стоном рухнул обратно — Казаков коротко, без замаха, врезал ему под ложечку и, чтоб не показалось мало, двумя пальцами сдавил болевую точку на локте. Парень заорал в голос.
— Не сметь врать, suki! — прорычал Казаков прямо в побелевшую физиономию лысого поджигателя. — Правду отвечать! Правду! Кто приказал поджечь? Когда? Чем платил?
Он ладонью смахнул со лба пот, шумно выдохнул и приятно улыбнулся лысому:
— Чистосердечное признание, мужик, смягчает вину. Усёк?
Лысый таращился на него испуганно и тупо.
Снаружи донесся шум, послышались голоса, и в шатер ввалилась целая уйма народу.
Первыми, откинув полог, вошли знакомцы — тевтонская рожа Гунтера фон Райхерта, он же барон Мелвих, казалась усталой и озабоченной, зато шагавший следом Ангерран де Фуа сиял, как надраенный котелок. Помимо этих двоих, явился некий почтенный муж, седой и строгий, в черной, слегка полинявшей мантии. За ним следовали двое деловитых молодых людей, волокущих складной стол, табуреты и вместительный кофр из бычьей кожи. Последним влез унылого вида верзила, от которого жутко разило чесноком. Он тащил лязгающий железом кожаный мешок. Пристроившись рядом с Хайме, ароматный здоровяк тут же распустил завязки на мешке и принялся деловито копошиться в имуществе, недовольно бормоча себе под нос.
Казаков, внутренне возликовав, шагнул навстречу:
— Мессир Ангерран, наконец-то! Гунтер, zdorovo. Господа, рад вас всех видеть, а особенно буду рад видеть некоего Джинетти, его величества короля Ричарда личного палача. Который из вас будет палач? Чтоб, значит, дела передать?
Ангерран де Фуа от этакой варварской непосредственности хрюкнул и закашлялся, скрывая смех. Седой господин в мантии чопорно пояснил:
