Я и раньше видела её в этом магазине и всегда обращала внимание, потому что она была яркой и очень красивой. Одного со мной роста, с расчесанными на прямой пробор чуть вьющимися каштановыми волосами, большими ласковыми глазами и пухлыми, тронутыми улыбкой губами. Одета девушка была в тёмно-зеленую парку с розовым мехом на капюшоне и чёрные кожаные штаны. Из-под расстегнутой куртки отчетливо выдавалась вперед высокая, обтянутая белой водолазкой грудь.
— Спасибо большое! — кинулась я к ней. — Вы меня очень выручили.
— Я сама ужасно рассеянная, — она широко улыбнулась. — Поэтому кошельки не ношу. Только в карманах. Что-то обязательно да заваляется.
— Давайте я вам эти деньги на телефон переведу?
Мы вышли на улицу.
— Пустяки, — она небрежно отмахнулась.
— Нет, правда, мне очень неудобно, что так вышло.
— Ладно, если тебе так спокойнее будет, то записывай, — девушка продиктовала номер, и я быстренько забила его в адресную книгу.
— Вика.
— Что?
— Зовут меня Вика, — пояснила она.
— Забавно, а я Вита.
— Приятно познакомиться, — она по-мальчишечьи протянула ладонь. — А какое у тебя полное имя?
— Просто Вита и всё.
— Прикольно.
— Это значит — жизнь.
— Ещё прикольнее. А я — победа. Тебе куда?
Мы остановились на углу магазина.
Я пожала плечами.
— Всё равно. Я школу прогуливаю.
— Ого! Прогульщица, значит? — она смешливо прищурилась.
— Нет, что вы. Обычно я так не делаю. Это случайно получилось. Из-за голубя. И кошелек из-за него тоже.
Вика удивленно округлила глаза.
— Тогда пошли в мою сторону. Я тут недалеко живу. Расскажешь, что там с голубем.
И я охотно повернула за ней.
— Мне сегодня одноклассники голубя запихнули в рюкзак, и когда я его доставала, то кошелек и посеяла.
— Серьёзно? — она расхохоталась. Смех у неё оказался громкий и заразительный. — Как же они его поймали?
— К нам в класс залетел.
— И ты на них обиделась? — догадалась она.
— Да. И ушла.
— Это же просто шутка.
— В моём случае нет. Они специально меня доводят и гадости делают.
— Почему?
— Подруга говорит, потому что я чудная.
Вика остановилась и очень серьёзно посмотрела.
— А ты чудная?
Именно об этом я и размышляла, пока гуляла под моросящим снего-дождем. Почему к глупой, вечно пахнущей потом и пишущей на руках фразы типа «не сдохнуть» Игнатовой никто не цеплялся? Почему её просто не замечали, а меня доставали постоянно?
— Я не знаю. Парни, как повырастали, стали злыми и агрессивными, только и ждут, чтобы докопаться. В основном на словах, конечно, но и толкнуть могут, и плюнуть, и сумку отнять, а потом вытряхнуть из неё всё содержимое на пол. А ещё руки распускают. У меня раньше волосы длинные были, а осенью кто-то жвачку сунул. Пришлось отстричь, — я потрогала едва отросшие до плеч пряди.
— Ну так сделай что-нибудь.
— А что я сделаю? Только если родителям рассказать, но это не вариант. Мама сразу пойдет к директору и устроит разборки, им сделают выговор, а мне из-за того, что нажаловалась, потом будет только хуже.
Однако, по правде говоря, гораздо больше я боялась не этого, а того, что, узнай мама подробности, снова, до самого окончания школы, станет встречать меня и провожать. Может и не открыто. Тайком. Как она уже делала. Притаится за деревом и смотрит, как я иду. Но все это видели и считали её сумасшедшей.
А когда в прошлом году она перестала контролировать каждый мой шаг, разговоры о ней стали понемногу стихать, и теперь я лучше бы умерла от издевательств Дубенко, чем стала снова выслушивать унизительные насмешки в её адрес.
— У тебя что, нет друзей? Парней?
— У меня есть одна подруга, но она не вмешивается, чтобы ей самой не досталось.
— Как-то печально звучит, — Вика сочувственно надула губы. — Хочешь, зайдем ко мне? Я вон в той пятиэтажке живу.
Идти в гости с бухты-барахты было не очень прилично, но Вика мне понравилась, и болтать с ней оказалось куда приятнее, чем заниматься самокопанием. К тому же кроме Эли я ни с кем об этом не говорила. А всё, что могла сказать Эля, я уже знала.
— Да, конечно. Если я вам не помешаю.
— Только знаешь, что? — Вика сделала пару шагов и остановилась. — Давай на ты? Тебе сколько?
— Шестнадцать. В июне семнадцать будет.
— Ну, а мне девятнадцать. Договорились?
Я кивнула, и она снова дружески пожала мне руку.
Вика жила в маленькой однокомнатной квартире с перекошенными дверями и скрипучим потёртым паркетом. Однако ванна и туалет были новенькие и чистые, кухня тоже.
Вика наложила мне большую тарелку плова и, глядя на то, как я ем, принялась рассказывать, что любит принимать гостей, но к ней почти никто не приходит, потому что она приехала в Москву из другого города и подруг у неё нет. А девчонки из педагогического института её невзлюбили, решив, что она нарочно клеит всех их немногочисленных парней.
В институте Вика проучилась три месяца, а потом бросила его и готовилась поступать в театральное училище. Сказала, что мечтает стать известной актрисой и сниматься в Голливуде.
— Кстати, насчет твоих одноклассников, — вспомнила она, когда мы уже пили чай. — Может, они просто влюблены в тебя и пытаются добиться внимания?
