— Пусть всё останется вот так, как сейчас. Я бы очень хотела остановить этот момент. Помнишь, ты спрашивал?
— Не выдумывай, у меня куча планов на выходные. Нельзя ничего останавливать.
— Серьёзно, Артём, а если дальше ничего не будет? Я же знаю, как всё обычно заканчивается. Стоит мне сесть в машину, и пойдут титры. А я не хочу.
— Почему что-то должно заканчиваться? — он твёрдо отодвинул меня за плечи, словно пытаясь прочесть ответ на лице.
— Сейчас в магазине… — я хотела рассказать ему про девушку, похожую на Вику и промоутершу с разноцветными волосами, но подошел Макс. — Просто подумала, что когда мне исполнится семнадцать, всё станет по-другому. А я очень боюсь, что всё станет по-другому.
Артём рассмеялся:
— Не поверишь, мне двадцать, и я до сих пор жив.
— Кстати, в восемнадцать ничуть не хуже, — заметил Макс, — а в девятнадцать мне даже больше понравилось.
— А вдруг, то, что сейчас, — это всего лишь хороший финал, на котором всё должно закончится, чтобы больше ничего не случилось плохого? — выдала я своё самое страшное предположение.
Они оба строго посмотрели:
— Даже если и финал, — сказал Артём. — Придумаешь что-нибудь ещё. Какую-то другую историю. Хорошую. Тебе же не сложно.
— Это не от меня зависит.
— А кого?
— От всех. От каждого из нас.
— Тогда это будет самая лучшая история на свете, — незамедлительно заверил он. — Так и быть, напишу для тебя к ней шикарный саундтрек. Чего смеешься? Ты ещё не знаешь, на что я способен, если сам захочу.
С интересом присматриваясь к птичьему ажиотажу возле Анастасии Фёдоровны, мимо нас проковылял толстый сизый голубь. Возможно, даже тот самый.
Я хотела сказать, что всё начинается с голубя, но Макс решительно подтолкнул меня к машине.
Стоило опуститься на сидение, Лана сразу запрыгнула на коленки. Макс занял своё место, закинул ноги на панель, выставив на обозрение своё «Беги», и тут же потянулся включать музыку. Артём сел за руль, посмотрел в зеркало и ободряюще улыбнулся. Небесная синева глаз завораживала.
Я снова помахала маме и, пока отъезжали от дома, ещё долго смотрела через заднее стекло на свой непримечательный московский дворик.
На свежую, равномерно покачивающуюся в такт лёгкому ветерку изумрудную листву, на развивающиеся волосы и цветастые одежды прохожих. На мутное, утопающее в городской дымке солнце и почти сливающихся с ним белых голубей.
На одинокий неясный силуэт красивой девушки в густой тени деревьев.
Им всем я тоже помахала, прощаясь.
А потом Пандора свернула за угол, и пошли финальные титры.
