«К несчастью, тень того мира веет над холмами, – подумал квендель. – Я чувствую ее. Вижу. И не только во сне. Вот только не знаю, сплю я или бодрствую. И не помню, кто я и где бывал. – Тут Бульрих встряхнулся. – Ну нет, дорогой Шаттенбарт, к счастью, все не так», – мысленно произнес он, а потом добавил вслух, чтобы уж наверняка не забыть:
– Ты очнулся, не спишь и помнишь, кто ты и кто ждет тебя там.
Отойдя от Глубокого разлома, он постучал тростью Йордис по земле перед собой, проверяя, нет ли где других расщелин и ям, скрытых под снегом, которого насыпало по щиколотку. Бульрих направился к опушке леса, к небольшому костру, который пылал, отбрасывая теплое красноватое свечение в синем от холода воздухе.
«Не торчи я посреди Сумрачного леса, костер показался бы уютным и манящим», – подумал квендель, чувствуя, что сердце бьется гораздо спокойнее, чем ему казалось.
До огня Бульрих дошел быстро. Поколебавшись, он шагнул в круг яркого света.
– Добрый вечер, господин Штормовое Перо, вот мы и встретились снова. Полагаю, это вы пригласили меня сюда, – робко произнес картограф, обращаясь к сидящему на камне напротив страннику, закутанному в белый от снега плащ. Судя по струйке дыма, поднимающейся из-под капюшона, человек курил трубку.
Даже в этой зловещей обстановке было что-то уютное и знакомое, как бы ни тревожило Бульриха молчание. Он не видел скрытого под капюшоном лица, не мог его узнать. Однако, собравшись с силами, заговорил снова:
– Теперь я вспомнил, что именно вы вернули меня из глубокого мрака, в который я погрузился, впервые войдя в Сумрачный лес. Мне до сих пор не удается прояснить все подробности того злополучного путешествия, но мало-помалу память возвращается. Еще я очень надеюсь, что вы ответите на мои вопросы. Однако прежде всего хочу от всего сердца вас поблагодарить. Два дня назад вы спасли не только меня, но и всех нас от рокового падения на мосту через Сверлянку. Выражаю признательность не только от своего имени, но и от имени моих друзей, и особенно доброго Пфиффера, который, конечно, лучше знает, как к вам обращаться.
Казалось бы, после этих слов можно было ожидать хоть какого-нибудь ответа, но темный силуэт по ту сторону костра остался таким же неподвижным, как камень под ним.
Бульрих почувствовал, что мужество его оставляет.
– Елки-поганки, сказать по чести, я не знаю, что о вас думать, хоть вы и помогли нам! – воскликнул он с нарастающим страхом. – Какое дело человеку вроде вас до квенделей? Или вы пришли из другого мира, из Страны теней? Вы из тех, по чьей вине погибла моя несчастная невестка Бедда, а остальные спаслись от ужасной опасности и смерти лишь чудом? Подайте хоть знак, господин Штормовое Перо!
Хранивший молчание собеседник неожиданно встал. Снег с шуршанием сполз по его плащу. Бульрих вздрогнул и отступил, но не убежал, потому что с трудом поверил своим глазам.
Во имя лесных грибов, напротив него был не человек, а мрачное существо, которое, должно быть, вышло прямо из мерцающего тумана – или из глубин земли. Бульрих присмотрелся. Зрелище настолько его зачаровало, что он почти позабыл о страхе.
Теперь, когда незнакомец стоял, было заметно, что он выше любого квенделя, но, насколько Бульрих мог судить, гораздо ниже и худощавее обычного человека. Из-под складок плаща мелькнуло что-то серебристое, но это было неважно, потому что картографа завораживало странное лицо, на которое он сейчас смотрел. Не молодое, но и не старое, с правильными чертами, очень бледное, почти прозрачное, словно его давно не касались лучи солнца.
Тот, кому оно принадлежало, гораздо естественнее выглядел в свете луны и звезд и тусклым блеском напоминал большого ночного мотылька с тонкими переливающимися крыльями. Однако Бульриха не отпускало ощущение, что это создание должно жить в глубине. Его глаза были серыми, будто мокрые камни.
– Храфны Штормовое Перо здесь нет, хотя в некотором смысле он с нами. И я передаю тебе его привет, как и свой, – произнес призрак, неопределенным взмахом руки с зажатой в ней трубкой указывая на верхушки деревьев.
От трубки исходил пряный аромат, который смутил Бульриха, даже показалось, что он его помнит. Потом квендель услышал, как захлопали крылья и раздалось тихое карканье – где-то там, наверху, должно быть, сидели два ворона. В глубине памяти пробудился еще один забытый образ, проявляясь все ярче. Бульрих видел, как его несут под землей по длинным коридорам, утягивая прочь от огромной опасности, которая чуть было его не поглотила. Кто-то тащил картографа в безопасное место – кто именно, он не мог сказать, потому что окружающие перешептывались на неизвестном языке. Кругом тогда были камни и корни, выступающие из сводчатого потолка туннеля, в котором пахло землей. А под ногами спасителей тихо шелестели сосновые иголки.
