– Клянусь всеми священными грибными кольцами старых лесов, ты из народа хульдов! – ахнул Бульрих, вспомнив, что по дороге к костру не раз бил палкой о землю, как когда-то Фиделия Кремплинг в «Старой липе», вызывая безымянных. В Сумрачном лесу это, очевидно, привело к роковым последствиям.
– Не бойся меня, Бульрих Шаттенбарт, – услышал он глухой, немного вялый голос. Слова вытекали медленно, как корни, прорастающие сквозь мягкую землю. – Меня зовут Гундомар, и мы встречаемся не в первый раз. Ибо в Холмогорье есть множество входов в наше скрытое царство, о которых вы, квендели, ничего не знаете и которые не способны распознать, даже если наткнетесь прямо на один из них – в заросшей папоротником лощине или в полом стволе дуба.
– Там, где вы устлали ковром сосновые иглы, – ошеломленно произнес Бульрих, застигнутый врасплох нахлынувшими воспоминаниями.
– Да, все так, – сказал сын народа хульдов. – Сосновые иглы напоминают нам о том, что мы когда-то оставили на земле, под ярким солнечным светом. Но это было очень давно, с тех пор миновали века. Долгими летними ночами мы все еще собираем хвою с пихтовых и еловых деревьев, ибо зеленые иглы не вянут, в отличие от листьев.
– Так, значит, вы не живете по ту сторону границы теней, в мертвых землях, и не желаете нам зла? – вскричал квендель.
– О нет, мы живем под землей и любого, кто забредает к нам, возвращаем на поверхность, не требуя ничего взамен, – ответил Гундомар. – Вы, моховики, быстро обо всем забываете. Ни Храфна Штормовое Перо, ни один из нас не стали бы спасать ваш народец, если бы желали причинить вам вред. Теперь, когда другие границы истончились, пожалуй, пришло время общими силами вывести на свет то, что оттесняют тени, – нужно помочь вернуться весне. Мы встретимся снова, картограф из Зеленого Лога, ибо есть много троп, которые ведут друг к другу. А теперь я возвращаю вашему миру того, кого мы нашли в камышах вместе с лающим животным, и засим прощаюсь. Поторопитесь выйти из леса, иначе снег окутает здесь все так же густо, как и туман.
Они шли сквозь облака тумана, которые постепенно таяли в снежных хлопьях. Таяли в такт странным словам, прозвучавшим за спинами Бульриха и двух его нежданных спутников. Они не оглядывались, а если бы и обернулись, никого бы не увидели. Костер погас. Где-то в подлеске осыпался сугроб, сквозь который кто-то плавно скользнул под землю и исчез в глубине.
Бульрих осторожно подхватил отшельника Фенделя под руку. Тот, похоже, не очень твердо стоял на ногах, поэтому картограф передал ему трость, чтобы спутник мог опираться на нее, и теперь они продвигались немного увереннее. Когда они снова вошли в Сумрачный лес и оказались рядом с Глубоким разломом, возле кустов остролиста, снег уже успел пробиться сквозь густые кроны и устлать чащу белой пеленой.
«Все лучше, чем предательский туман», – подумал Бульрих и произнес вслух:
– Благодаря наследию Эстигена Трутовика – да-да, именно ему мы обязаны своими знаниями – этот путь выведет нас наружу, дражайший Фендель.
Когда они наконец добрались до опушки леса, снег перестал идти. Три одинокие фигуры протиснулись через низкие, увитые плющом ворота на заснеженную лужайку. Камни Лестницы Ульрика едва виднелись. В двадцати шагах впереди выгибалась дугой колючая арка, пушистая в холодном покрывале, а за спинами квенделей остался Сумрачный лес, белый, словно призрак самого себя.
Рассвело. Бледная дымка облаков предвещала новый снегопад на востоке. В той стороне поднимался высокий столб дыма, не заметить его было нельзя. Пожар, должно быть, бушевал сильный, раз чад видно было даже отсюда. Сердце Бульриха сжалось: в той стороне был Баумельбург. Однако утешением служила другая тонкая струйка дыма, взвивавшаяся к холодному небу над Гнилолесьем слева от путников. Она недвусмысленно сообщала о том, что их ждут жаркий очаг и сытный завтрак, ибо там была овчарня Гуртельфусов. Путники направились туда, и в то же мгновение в вышине над ними с покрытого инеем дуба сорвались две большие черные птицы. Хрипло крича, они полетели на восток и вскоре скрылись в густых облаках.
