На ринге шли последние приготовления: рефери проверял боксерское снаряжение, диктор представлял соперников. В синем гулу, облокотясь о канаты, стоял плотный, с рельефной мускулатурой, смуглолицый боксер. На белой майке, через всю грудь, цветные полоски цвета национального знамени. В красном углу высокий жилистый португалец Гарсио де Ридаго, чемпион Европы, бронзовый призер Олимпиады, разминал подошвами канифоль. Его тренер, грузный, полнолицый мужчина, высокомерно смотрел через ринг на своего коллегу.
— Ваш? — спросил Валерий у болгар.
— Наш, из Пловдива. Вангел Боляров.
— Хорош?
— Молодой. Юниор, — болгарин пожал сочувственно плечами, как бы говоря: куда ему, новичку, до португальца, призера Олимпиады.
Сухопарый медлительный англичанин — судья на ринге, сделал шаг назад и поднял руку.
— Первый раунд!
Болгарин был ниже португальца, плотный, с короткими сильными руками. Нагнув голову с темными кудрявыми волосами, он, явно волнуясь, пошел на сближение. Но Ридаго был начеку. Легко передвигаясь на тонких жилистых ногах, он с дальней дистанции хладнокровно встречал болгарина прямыми, как укол шпаги, ударами. Преимущество в росте и длине рук, помноженное на мастерство, давало ему неоспоримое превосходство.
— Вроде игры в одни ворота, — тихо сказал Валерию Укосимов.
Но парень из Пловдива не спасовал перед грозным титулом. Он сумел быстро справиться со своими нервами. И вот его левая рука начинает беспокоить португальца. Атаки болгарина стали целеустремленнее. Короткая разведка, сближение, пулеметная серия и — быстрый уход. И снова все сначала. Долгое маневрирование, выбор момента. Болгарские спортсмены зашумели, стали криками подбадривать товарища.
— Вангел! Достал! — от прежней неуверенности не осталось и следа. — Вангел!
Во втором раунде стало заметно, что известный мастер уступает парню из Пловдива, уступает в скорости и все время стремится сбить темп, перевести поединок в спокойное русло. Валерий смотрел на ринг и удивлялся: как португалец еще держится на ногах? Ридаго замучил себя накануне первенства сгонкой веса. Ежедневно часами находился в бане, в сухой парилке, и, чтобы усилить потовыделение, обсыпался солью. Виктор Иванович несколько раз, и шутя и серьезно, говорил ему, что так нельзя, но тот лишь усмехался. Не учите, мол, сами знаем.
До конца третьего раунда оставалось совсем немного, когда парень из Пловдива, обманув бдительность Ридаго, вошел в ближний бой и… с короткой дистанции нанес удар. Сильный и точный. Ридаго странно взмахнул руками и опустился на брезент.
— Раз! — судья жестом отстранил соперника.
Болгарин, не веря своим глазам — разве думал он несколько минут назад, выходя на ринг, что нокаутирует чемпиона? — стоял, бессмысленно улыбаясь, и не шел в нейтральный угол.
— Угол! Угол! — Рокотов скандировал вместе с болгарами, к ним присоединились и зрители.
Боксер наконец догадался, чего от него хотят.
Судья, убедившись, что болгарин стоит в дальнем нейтральном углу, неторопливо повернулся и, видимо, понял, что эти секунды, которые он фактически подарил Ридаго, не помогли, что тот все еще лежит и не сможет продолжать бой, спокойным, твердым голосом в наступившей тишине отсчитал секунды:
— Восемь… девять… аут!
Едва рефери кончил считать, как на ринг выскочил врач. Португалец, мотая головой, пытался отстраниться от его руки, державшей пузырек у самого носа. Журналисты, оседлав телефоны, спешили сообщить в редакцию первую сенсацию.
Расталкивая любопытных, к ступенькам ринга подбежала невысокая молодая белокурая женщина в модном летнем пальто.
— Гарсио! — она бросилась к боксеру. — О! Гарсио!
Открыв дверь в раздевалку, где находились советские боксеры, Рокотов сразу попал в объятия Миклашевского. Игорь Леонидович прилетел в Берлин с группой тренеров в составе туристской делегации.
— Понимаешь, чуть было не опоздали. В проспектах написано, что открытие завтра… Прямо с аэродрома и сюда… А ты? Как себя чувствуешь? Противника видел?
Валерий еле успевал отвечать. Настроение — прекрасное. Да, видел соперника на взвешивании. Он из Норвегии, моряк торгового флота. Говорят, левша. Вчера на тренировке работал с тяжеловесом Укосимовым, он тоже левша, а ему попался ирландец правша, так что у нас с тяжеловесом был обоюдный интерес.
Миклашевский раскрыл чемодан и достал тренировочный костюм, боксерские лапы.
— Пора разминаться, — он посмотрел на большие квадратные электрические часы, укрепленные над дверью. — Легкая гимнастика, пятнадцать минут…
Виликтон Туранов, закутанный в теплый мохнатый халат, двинулся к выходу. Виктор Иванович, обняв боксера за плечи, шел рядом и что-то говорил на ухо.
— Виля! Ни пуха ни пера! — крикнул Рокотов.
— Топай к черту, — ответил Виликтон, и на его сосредоточенном лице вспыхнула и тут же погасла улыбка, мысленно он был уже не здесь, а там, на ринге.
Валерий машинально проделал гимнастику и взял кусок тонкого кабеля в резиновой изоляции — скакалку.
— Сколько?
