Светло-серое многоэтажное здание с большими квадратными окнами действительно чем-то напоминало московскую гостиницу «Юность».
— Значит, будем как дома, — сказал Виктор Иванович.
Он произнес эти слова с особой уверенностью, и боксеры поняли своего тренера. Он намекал не только на внешнее сходство. Два года тому назад, на чемпионате Европы, проходившем в Москве, все десять советских спортсменов добились права выступать в финальных боях и установили своеобразный рекорд — завоевали шесть золотых и четыре серебряные медали. Фактически в финале они выступили против сборной Европы и победили. В словах Виктора Ивановича звучала уверенность, что здесь, в Берлине, не только можно, но и нужно повторить прежний успех.
В отеле уже разместились спортсмены Польши, Венгрии, Англии, Франции. В коридорах и холлах разноязыкая речь, восклицания, дружеские похлопывания по плечам. Встречаются старые соперники и друзья, завязываются новые знакомства, звучат песни, кто-то играет на гитаре. Царит атмосфера подлинного спортивного товарищества. Кое-кому это не по душе, они ходят с надменными физиономиями, с мрачным видом.
Журналисты, едва успев взять интервью у русских мастеров, кинулись к подъезду встречать дебютантов чемпионата — боксеров Турции.
Советские спортсмены разместились на четвертом этаже. Рокотов вставил ключ в замок, открыл дверь, пропустил вперед Туранова и подошел к окну. Он смотрел на остроконечные готические крыши, на новые здания, на зеленые островки скверов и бульваров, а вдали, в сизой дымке не то вечернего тумана, не то дыма вставали скелеты многоэтажных домов с пустыми глазницами окон, без крыши и этажных перегородок, словно гигантские перевернутые ящики. Памятники войны…
Валерий всматривался в дома, в лабиринты улиц. Где-то здесь двадцать лет назад шел во главе батальона его отец. Боксер смотрел на кирпичную стену двухэтажного особняка со следами пуль на фасаде. Здесь дыбилась земля фонтанами взрывов, пули щербатили стены и асфальт тротуаров…
— Валерий, любуешься городом? Ничего, хороший, — Виликтон уже успел переодеться в синий тренировочный костюм с белыми буквами «СССР» на груди. — Только надо поторопиться. Папа сказал, сейчас пойдем в спортзал на разминку, там на весах сделаем прикидку, а потом в баню.
«Папа» — это старший тренер. Так Виктора Ивановича любовно называют боксеры. Его слово — закон! Он не любит, когда кто-либо опаздывает. Дисциплина для всех одна. Валерий стал спешно раскладывать вещи.
Раздался стук в дверь.
— Можно, — сказал Валерий, не поднимаясь, и добавил:
— Битте! Пожалуйста!
В комнату вошел Виктор Иванович, за ним высокий негр. В руках он держал увесистый сверток. Рокотов сразу узнал негра — это был чемпион Великобритании Джефферсон Мелл. Увидев Рокотова, негр заулыбался, обнажая сахарно-белые зубы.
— О! Валле! Сальют!
Они обнялись как старые друзья.
— Ищет тебя по всему этажу, — пояснил Виктор Иванович, — ко мне пристал, давай Рокотова! Подарок, говорит, привез, вручить надо, пока не испортился.
В дверях толпились советские ребята, болгары, немцы. Джефферсон протянул Валерию пакет и быстро заговорил по-английски. В комнату протиснулся высокий смуглолицый болгарин и стал переводить:
— Он говорит, что его мисс… по-русски жена, и такой малый Боб дают сюрприз… Такой птица, — он поморщил лоб, подыскивая подходящее слово, но, не найдя, загоготал, как гусак. — Го-го-го! Понимаешь, га-га-га! На счастье… Такой обычай…
Виктор Иванович, удовлетворяя желание любопытных, развернул пакет. В нем лежал крупный, янтарный от жира, свежезамороженный гусь…
— Что с ним делать? — спросил Валерий, когда они остались одни.
— Не беспокойся, повара знают!
Спортсмены обживали боксерскую столицу. Накануне открытия чемпионата их можно было встретить всюду: на улицах, в парках, в залах музеев и картинной галерее. Берлинцы тепло встречали гостей.
Улицы, мосты, площади, памятники…
Вместительный автобус плавно остановился у ворот советского посольства. Женщины вынесли два больших венка, обвитых красными шелковыми лентами.
— Надо помочь, ребята, — велел Виктор Иванович.
Боксеры внесли в машину венки. Сразу запахло сосновой хвоей и розами.
— Один твой, — сказал Рокотову старший тренер, показывая на венки.
— Хорошо, Виктор Иванович, я понесу.
— Ты не понял. Один твой, на могилу отца.
У Валерия перехватило дыхание. Ему? Венок? А он только хотел попросить, чтобы остановили автобус у какого-нибудь цветочного магазина. Валерий с благодарностью посмотрел на старшего тренера.
— Спасибо, Виктор Иванович…
— А ты не меня одного благодари, тут весь наш коллектив руку приложил. И товарищи из посольства постарались.
Впереди на розоватом фоне вечернего неба возникли очертания триумфальной арки — Бранденбургские ворота. На массивной арке четверка металлических коней, впряженная в колесницу, грызла удила.
Водитель нажал на тормоза, и автобус остановился перед часовым на контрольном пункте. Высунувшись в дверцу, он протянул американскому солдату документы.
— О! Боксе! — воскликнул он, восхищенно посматривая через окна на спортсменов, и дал знак ехать. — Битте!
