Самолет на Москву отлетал в двенадцать двадцать. После завтрака Валерий простился с товарищами, пожелал им побед, попрощался с тренерами, врачом, научными работниками. Миклашевский проводил Рокотова до автобусной остановки.
— За тебя большинство тренеров, и Виктор Иванович тоже, — говорил Игорь Леонидович, шагая рядом. — Но сам должен понимать, этот чемпионат особенный. Во-первых, юбилей Победы, и, во-вторых, в Берлине… Проигрывать никак нельзя… А на международном ринге титулы и звания имеют все. Поэтому и решили поставить Алоиса. Чемпион Европы, звучит…
Аэропорт находился в Адлере. Валерий прибыл вовремя, зарегистрировал билет и, ожидая посадки, с чемоданчиком в руках прогуливался по просторному залу ожидания.
— Внимание! Рейс на Москву задерживается до пятнадцати часов. В Москве сильная гроза.
«Не везет, так везде не везет», — вздохнул Валерий. Он купил в книжном киоске газеты, свежий номер «Огонька» и уселся на свободное кресло. Ждать надо было часа три, а то и больше. Он знал по личному опыту, что если в Москве начинается дождь, то он может идти сутки.
— Внимание! — раздался голос диктора. — Совершил посадку самолет из Донецка.
Рокотов отложил журнал и стал наблюдать за прилетевшими. Может, знакомый встретится, земляк. Пассажиры шли торопливо, весело переговариваясь, вели за руки детей. «Счастливые, — подумал Рокотов. — Торопятся к солнцу, к морю». Вдруг в толпе прибывших он увидел знакомую фигуру. Не может быть? Валерий даже встал. Плечистый молодой человек в сером габардиновом макинтоше и кепке стоял спиной. Но широкий затылок с крупной родинкой был слишком хорошо знаком. Рядом с ним, держа его под руку, шла миловидная девушка, круглолицая, с черными глазами.
— Федя! — крикнул Рокотов так, что многие пассажиры обернулись в его сторону.
Федор вздрогнул от неожиданности, недовольно повел плечами — видимо, его давно не называли так на людях — и не повернулся.
— Федя! — Рокотов сам поспешил к нему. — Рано зазнаешься!
У Федора брови взметнулись кверху, лицо от удивления вытянулось.
— Валерка! Ты!
Они обнялись, хлопая друг друга ладонями по спине.
— Ты как тут очутился?
— Я на тренировочном сборе. А ты?
— Я… То есть мы с Настюшкой второй месяц медовый справляем. Профком выделил путевки в Гагры. А ты почему к нам на свадьбу не приехал?
— Не отпустили… Служба! Телеграмму получили?
— Телеграммой захотел отделаться! Ладно, мы еще с тобой потолкуем по-нашему, по-шахтерски. А сейчас познакомься с моей половиной, — он повернулся к жене и представил Рокотова: — Это тот самый знаменитый Валерка, друг детства.
— Старший лейтенант Валерий Рокотов! — Валерий вскинул руку к козырьку и лихо щелкнул каблуками. — Поздравляю и желаю счастливой супружеской жизни!
— Анастасия, — она улыбнулась и пожала руку. — Спасибо.
— Вот что, Валера, теперь ты от нас не отвертишься, — Холод брал инициативу в свои руки. — Сегодня мы устраиваемся в санатории, а завтра милости просим, ждем! Штрафной бокал тебя дожидается. Верно, Настюшка?
— Не могу, — ответил Рокотов. — Сегодня улетаю.
— Тогда мы начнем сейчас, как у нас говорят на шахте, не отходя от кассы. Командовать парадом буду я. Где тут ресторан?
Через несколько минут они сидели за столиком в ресторане «Аэрофлота», и Федор, тыча пальцем в меню, заказывал одно блюдо за другим. Усатый официант торопливо записывал. Валерий попытался возразить, но Холод его не слушал:
— Сегодня гуляют шахтеры. Не пищать! — и снова к официанту: — Первым делом на стол фрукты, цветы и шампанское!
Официант принес вазу с цветами, бутылку шампанского и апельсины.
— Внимание, внимание! — загудел репродуктор. — Пассажир Рокотов, вас срочно просят зайти к начальнику аэропорта! Пассажир Рокотов, вас срочно просят зайти к начальнику аэропорта!
— Даже выпить спокойно не дадут, — чертыхнулся Федор.
— Я сейчас вернусь, — Валерий встал.
Кабинет начальника находился в другом конце здания.
Пожилой загорелый мужчина в форме летчика гражданской авиации произнес осипшим голосом:
— Если вы Рокотов, возьмите трубку телефона. Вас давно ищут.
Валерий пожал плечами. Он знал, что его никто не ищет. И взял трубку.
— Слушаю!
— Алло! Кто это? Валерий! — донеслось из трубки, и Рокотов узнал голос Миклашевского.
— Я! Я, Игорь Леонидович!
— Наконец-то… Заставил старика поволноваться. Поздравляю тебя, ты едешь…
— Я, Игорь Леонидович, никуда не еду и не лечу, погода нелетная, — ответил Рокотов, ничего не понимая.
— Ты едешь! Понимаешь, в Берлин едешь! Скорее возвращайся в лагерь.
— Что? — у Валерия вспотела ладонь, он сильнее прижал к уху трубку. — Что вы сказали? Не понял…
— Едешь в Берлин… Алло! Ты слышишь? Позднявичус сейчас на тренировке повредил ногу… недели на две слег в больницу… Алло! Сдавай билет и возвращайся. Тренерский совет утвердил тебя… Виктор Иванович уже разговаривал с Москвой.
Май. Берлин. 1965 год.
В столицу Германской Демократической Республики одна за другой прибывают спортивные делегации.
— Ребята, да это же «Юность»! — весело крикнул Виликтон, когда автобус подвез боксеров к отелю.
