16 января 1648 года царь Алексей Михайлович венчался на дочери Ильи Даниловича Милославского. Боярин не отличался высокой знатностью, зато у него было одно «преимущество», он был полностью подконтролен Морозову. Вообще вся эта подстроенная история со «случайным» знакомством с дочерями очень плохо пахла, просто смердела. Я не хотел разрушать свадьбу, чтобы всё шло своим чередом. Но Морозов старший стал моим личным врагом. Несмотря на всё моё влияние на царя, тот продолжал прислушиваться к воспитателю. А бояре только грызли кулаки и грозно сверкали глазами. А я их поддерживал в этом. Через два месяца и Морозов обвенчался на младшей Милославской, став свояком царю. Узел закручивался. Я не стал отговаривать брата от нового налога на соль.
Морозов покровительствовал различным взяточникам и казнокрадам. Стремясь увеличить доходы казны и соответственно свои, он приказал сократить зарплаты служащим и ввёл высокий косвенный налог на соль. А соль в это время была единственным консервантом и оказалась очень востребована. Когда она подорожала в четыре раза, народ не стерпел. Москва, Псков, Новгород, Тверь, Устюг, Курск и другие города всколыхнулись разом. Первыми встали горожане, недовольные снижением зарплаты. А потом полыхнуло, подтянулись и стрельцы. Тягловый народ требовал голову Морозова и его приспешников.
Мы с царём возвращались 12 июня из Троицко-Сергиевой лавры, когда у въезда в город нас встретила толпа разгорячённых горожан. Они пытались всучить царю челобитную на воров и требовали наказать виновных. Понятно, что имелся в виду в первую очередь Морозов.
Мне было неприятно смотреть, как по приказу царя стрельцы разгоняли толпу. Зачинщиков похватали и повезли в «разбойный приказ».
Несмотря на мои просьбы, Алексей через два дня опять последовал на богомолье в Сретенский монастырь. На сей раз нас охраняло два эскадрона рейтар. Но и они не помогли, когда у Троицких ворот Кремля нас перехватила бушующая толпа. Хуже всего, что среди них было и немало разагитированных стрельцов в красных кафтанах. Нашу охрану многотысячная орава оттеснила прочь, и мы оказались наедине с разъярённой толпой. Кто-то скинул ударом кучера и взяв лошадей за узду, их потянули в сторону.
Надо отдать должное Алексею, он побледнел, но не струсил. Вышел к людям и поговорил с ними. В результате общения одного государя против толпы безумствующих, нас отпустили, но пришлось принять челобитную и пообещать разобраться, отдав толпе виновных. В городе заполыхали пожары. Всесильного царского фаворита обвиняют в насилиях, неправдах и лихоимстве.
Сначало пришли плохие известия из Китай-города и в Белого города. В тот же вечер были растерзаны толпой: помощник Морозова Назарий Чистый, глава «Пушкарского приказа» Пётр Траханиотов и судья «Земского приказа» Леонтий Плещеев.
Начались погромы. В дом Морозовых ворвалась толпа и всё разграбила, а потом подожгли строение. Сам всемогущий Борис Морозов с семейством бежал в один из покоев Кремля. Но через некоторое время был выслан в Кирилло-Белозёрский монастырь. А воспрядшие духом бояре потребовали созыв нового Земского Собора и принятия Соборного уложения». А вот этого я это им позволить не мог. Под предлогом начала войны с Польшей все распри отложили. Наиболее строптивых бояр отправили под руководством воеводы Бутурлина на войну. Показать, так сказать, свою воинскую доблесть. Заодно, чисто случайно все стрелецкие полки тоже покинули белокаменную и отправились к месту сбора войска. Этот момент мы с Алексеем обсуждали заранее. Сразу же на охрану Кремля стал один из первых сформированных ещё батюшкой мушкетёрских полков. Это стало началом вытеснения стрельцов на окраины государства. Напуганный мятежом Алексей не препятствовал.
Мне пошёл шестнадцатый год и теоретически я уже мог жениться и тогда бы считался полностью совершеннолетним. Ежели с женой управляешься, значить стал взрослым. За это время мы хорошо продвинулись с Алексеем в наших проектах.
Прежде всего вышло уже пару десятков выпусков еженедельной газеты «Московские новости». В редактировании приняли участие многие, включая царя. Реакция москвичей была неоднозначна. Сторонники западников были в восторге. Консерваторы плевались, церковники искали крамолу, а люди выжидали. Но четыре сотни экземпляров расходились на ура, как горячие пирожки. Мы подумываем увеличить выпуск.
С «гошпитальной» школой было полегче. Там непререкаемый авторитет у Тимофея и его учеников. Пока мы приняли пятьдесят человек чёрного сословия, но треть уже отсеялась. А ещё открыли сестринское отделение. На него набрали исключительно девчонок. Конкурс просто бешенный, родители в ноги падают, просят забрать лишние рты.
А вот будущий университет пока буксует. Вроде и преподавательские штаты согласованны, но постоянно что-то мешает открыть полноценную школу. Пока что работает только счётное отделение. Здесь проще, преподают мои ребята.
