Перед рождественским сочельником, я с охраной возвращался из своего села Дровнино, что в дне пути от города. У меня там мастерская с кузней, доставшееся с наследством от супруги. Вот на ней я и разместил заказ по производству лафетов для пушек. Проведя инспекцию и наведя ужас на своего управляющего, я провёл там два дня и решил возвращаться. Дорога нелёгкая, недавно прошёл снег и едущие впереди рейтары торили для меня дорогу. Проезжая ельник услышал заливистый свист и перед нами начало заваливаться дерево, преграждая дорогу. И тут же сверху, со склона посыпались темные фигуры. Их было много, наверное несколько десятков. Мой десяток рейтар, что ехали со мной в авангарде сразу развернулись и стали готовить своё оружие. Главным оружием рейтара являются специальные пистолеты, длиной больше напоминавшие ружья. На боку у каждого меч. Загремели выстрелы и нас заволокло дымом. Я тоже обнажил саблю, никогда не думал, что мне кто-то будет угрожать в десятке вёрст от Москвы. На меня набежал звероватого вида мужик с вилами в руках. Он зачем-то стал тыкать ими в меня, но я горячил коня, заставляя того крутиться. А сам ловил подходящий момент. Если бы этот придурок ткнул в жеребца, мне пришлось бы худо. Но метил он мне в корпус, за это и заработал удар по голове. Его отчасти смягчила мохнатая шапка, но противник как подкошенный упал в снег.
А тут подоспела основная часть моей охраны и с напавшими было мгновенно покончено.
Решили остановиться ненадолго. У нас было трое легкораненых, и я приказал оказать им помощь.
Оказалось, что напавших было около сорока человек. Выжило семеро, все пораненные. Я слушал и охреневал. Выяснилось, откуда они взялись. Из деревушки, что в пяти вёрстах от сюда. Это обычные крестьяне, которых вынудили заняться грабежом, чтобы прокормить свои семьи. А те буквально умирали от голода в эту зиму. Что уж там у них произошло? Раненные жаловались на барина, который выгреб все припасы и даже забрал скотину. Если честно, то мне стало жалко бедолаг. Но спустить им разбой и лиходейство не мог. Меня бы не поняли свои. Поэтому пришлось вести их в город и сдавать в «разбойный» приказ. Но после рождества я поручил отвезти в ту деревню воз продовольствия, которое закупил на свои деньги. Кормильцев уже не вернёшь, так может хоть детишки с бабами выживут. Заодно отдал распоряжение разобраться с владельцем деревни. Как довёл своих крестьян до такого состояния.
Мне пока удаётся противостоят давлению бояр, которые требовали от царя принять новое Соборное уложение, окончательно закреплявшее крестьян и переводившее их в разряд бессловесной скотины.
Само новое уложение давно назрело и работы по его подготовке заканчиваются. В нём отменяются старинные и противоречащие новым реалиям и друг другу законы и указы. Вместо них предлагается более современное законодательство. В нём определялись нормы государственного, гражданского и уголовного права. А также регламентировались наказания за нарушения. Рассматривались семейные отношения и судопроизводство. Мы изучали европейский опыт и подстраивали под наши российские реалии.
И я приложил все силы, чтобы телесные наказание с членовредительством заменить на каторгу в Сибирь. Там пустующие области некому подымать, а они руки рубят направо и налево.
Тоже касаемо и крепостного права. Да, на Руси всегда были несвободные категории крестьян. Это смерды, закупы и холопы. Но не было узаконенного рабства без права выкупа. В конце концов существовал «Юрьев день» по которому раз в год осенью крестьянин мог перейти к другому хозяину. Сейчас срок сыска беглого крестьянина составляет пять лет. Брат склоняется к 15 годам. Землевладельцы требуют сделать его бессрочным, чтобы можно было даже через много лет вернуть беглеца и его потомство. И главное, свободный от долгов крестьян закреплялся навеки за поместьем, лишаясь права свободного перемещения.
С большим трудом мне с единомышленниками удалось ограничиться 15 годами сыска и исключить пункт о крепости крестьян. Сколько сил и нервов мне это стоило — словами не передать. Я потерял многих сторонников в среде крупных землевладельцев.
Земской собор был созван в январе после праздников и продлился до февраля месяца. На нём были представлены все сословия. Вот только процентное соотношения однозначно с перевесом в сторону знати. И мне даже пришлось привлечь возможности своей конторы. А собственно именно для возможности влиять на общество я и согласился встать во главе «тайного» приказа. И моя газета в этом тоже помогла, формируя благожелательное мнение. Может брат и недооценивал эти возможности, но не я. Мои агенты уговаривали, подкупали и угрожали. Как результат, новое уложение приняли и подписались под ним выборные.
Я могу поставить галочку в последнем пункте своего плана. Уже не зря жизнь прожил.
