– Сходится. Боорк говорил о Шестом транспортном. После увольнения он некоторое время перебивался случайными заработками, а когда в прошлом году объявили дополнительный набор пилотов в Военный Космофлот, подал документы, даже не рассчитывая на успех. Рассказывал, что был очень удивлен, когда его взяли.
– Тоже может быть. При нашем дефиците штурманского состава взяли бы и демона с рогами, не только уволенного забастовщика. Но меня, признаться, даже при такой бурной биографии беспокоит его избирательная откровенность.
– Я считаю, этому могут быть только два объяснения: или Боорк действительно доверяет мне, или это высококлассная внедренка, рассчитанная именно на меня.
– Опасные выводы. И к какому вы пришли?
– Знаете, – Куоти задумался. – Мне кажется, Боорк не внедренка… Ну, вы со мной давно знакомы… У меня есть это… чутье, что ли… Я чувствую, Боорк именно тот, за кого он себя выдает. Он… свой. И, наверное, ощущает во мне своего. Разрешите контакт. Я попробую уговорить его не отказываться от командировки к эсбистам. Если вы говорите, что это серьезно, нам будет полезен любой информатор.
– Хорошо. Но с одной коррективой. На контакт пойду я.
– Вы?!
– Да. Завтра меня командируют на вашу базу, на три дня. Как технического консультанта. Я выйду на Боорка.
– А риск? Вам-то никак нельзя рисковать.
– Риска почти не будет. У меня, в отличие от вас, есть надежные технические средства…
На этом они распрощались. Куоти пошел получать у кладовщика свои детали по накладной, а Стрелок, посмотрев на часы, связался с кем-то по браслету личной связи и снова прислонился к контейнеру, потягивая мелкими глотками нагревшееся пиво.
Ждал он недолго. Снаружи послышались шаги, пыхтение, и в закуток с трудом протиснулся толстяк в космофлотовском мундире с зелеными нашивками добровольца и двойной цепью медицинской службы в петлице.
– Заходи, – встретил его Стрелок. – Садись, выбирай себе бутылочку пива, они все холодные.
Толстяк споткнулся о ящик, коротко ругнулся, присел, осторожно вытянув ноги, и немедленно влил в себя целую колбу пива.
– Узнаю твои штучки, Реэрн. Вечно ты выбираешь для встреч всякие неудобные каморки.
– Без имен, – поморщился старший-один Реэрн, он же Стрелок. – Или от радости? А, друг Тертый?
– В чем дело? – насторожился Тертый. – Тут что, нечисто? Да, нет, не может быть, ты же сам, наверно, проверял? Или нет?
– Чисто, чисто, "клопов" нет, – успокоил его Реэрн. – Но все равно. Ты же не новичок.
– Ладно. Ты, как всегда, невозможный педант.
– Зато живой и здоровый.
– И работаешь под своим именем. С твоим-то стажем. Согласись, роскошь.
– Так надо не попадаться, – улыбнулся Реэрн. – И быть поосторожнее.
– А еще лучше – держаться в резерве. Да ладно, ладно, Стрелок, не обижайся. Я же знаю, чей это был приказ. Только все равно ты у нас везучий, черт!
– Да и ты тоже, – погрустнел Реэрн. – А сколько еще осталось таких везучих? Ты, да я, да Первый, да еще двое-трое…
– А какие были времена, – вздохнул Тертый. – Эх, молодость… Тридцать лет уже прошло… Тридцать лет…
– Не переигрывай, Тертый. Ты никогда не страдал излишней сентиментальностью. Давай вернемся лучше к сегодняшним делам.
– Ладно, – согласился Тертый. – К делу, так к делу. Итак, твое окончательное решение.
– Оно все то же, Тертый, все то же. И незачем было настаивать на новой встрече.
– Значит, ты против исключения группы Скитальца. Что же, ты опять в меньшинстве. Не больно ли часто?…
– Быть в меньшинстве – самое обычное дело для любого мыслящего человека, – возразил Реэрн. – Кстати, к слову сказать, ты и сам неоднократно был в меньшинстве. Притом и по такому важному вопросу, как создание Объединенного Комитета.
– Не проводи таких параллелей. Да, я был в меньшинстве, но я подчинился решению Центра и больше не имею с ним разногласий на этот счет. А ты противопоставляешь себя Центру, ты всегда оказываешься в меньшинстве.
– Заметь, в Объединенном Комитете уже не в таком и меньшинстве. Чаще всего бывает наоборот.
– Не передергивай. Речь идет не о нем, а о нашем Центре. Да, я считал и считаю, что либеральные профессора и всякие отмороженные террористы для нас не более чем временные попутчики. Но я подчинился решению Центра, я согласился, понял, что для нас сейчас важнее всего консолидация сил. А после победы, в чем со мной, кстати, согласно большинство, мы должны будем с ними решительно размежеваться и повести беспощадную идеологическую борьбу.
