– Не знаю, – пожал плечами Реэрн. – Возможно. А может быть, прогуляюсь по окрестностям. У вас чудесные места.
– Воистину, чудесные, – вздохнул Маард. – Если держаться подальше от этой проклятой стройки. К сожалению, не могу составить вам компанию. Проклятые отчеты, кто их только понавыдумывал!
– Пожалуй, нам все равно надо будет сначала зайти ко мне в каюту, – озабоченно сказал Боорк, проводив взглядом старшего штурмана. – Не будете же вы везде ходить с вашими инструментами.
Реэрн согласно кивнул и, подхватив чемоданчик с аппаратурой, зашагал вслед за Боорком.
В коридорах жилой палубы было тихо. Только шумел где-то за углом автомат-уборщик, да где-то в отдалении слышался недовольный голос старшего механика.
– Вы нам сегодня здорово помогли, – сказал Боорк, останавливаясь у дверей своей каюты. – Раз, два и готово.
– Это моя работа. Так же как ваша – пользоваться этим оборудованием, а не проверять его.
– Да, но по инструкции мы обязаны заниматься и тем, и другим. Нет, я, конечно, понимаю, что это необходимо делать, но эти идиотские инструкции больше мешают нам, нежели помогают. Я думал, здесь, в военном космофлоте порядка больше, чем в гражданском, а оказалось чуть ли не наоборот.
– Вы правы. Но иногда нет худа без добра. Как сейчас, например. Вы отчитались о завершении подготовительных работ, по графику за этим следует установка оборудования, вот меня и отправили к вам в качестве технического эксперта. На самом же деле, работы еще до конца не выполнены, приборы, с отладкой которых я должен помочь, еще не установлены – так мне и удалось оказать вам небольшую услугу.
– Скромность украшает человека, – улыбнулся Боорк, открывая дверь. – Заходите.
– Минутку…
Реэрн достал из кармана небольшую черную коробочку, из которой высунулась антенна. Стоя на пороге, Реэрн сосредоточено водил ей из стороны в сторону, затем нажал на кнопку сбоку коробочки, пропустил в каюту Боорка, зашел сам и закрыл за собой дверь.
– Вот и все, – весело сказал он, засовывая коробочку обратно. – Теперь порядок.
– Порядок в чем? – заинтересовался Боорк.
– Я заблокировал следящее устройство. Ваша каюта, как, впрочем, и все остальные, под наблюдением. Разве вы этого не знали?
– Нет, не знал. А что теперь показывает это устройство?
– Что в каюте по-прежнему никого нет. Теперь нам можно спокойно поговорить. А я бы хотел поговорить с вами. Сразу скажу, я не представляю ни СБ, ни конкурирующую фирму. Скорее, нечто противоположное. Понимаете?
– Понимаю. И кроме того, понимаю, что у вас ко мне какое-то дело. Я вас слушаю, хотя заранее предупреждаю, что это безнадежно. Кстати, а вы не боитесь, что я после этой беседы донесу на вас в спецотдел?
– Я знаю, что вы – честный человек, – покачал головой Реэрн. – И знаю, что вы – не сторонник существующего порядка. Я верю в вас.
– Даже так? – усмехнулся Боорк. – Интересно, а на чем основана ваша вера? Я бы на вашем месте поостерегся. Посудите сами, мало ли чего можно ожидать от трусливого предателя, подлого дезертира с фронта борьбы за освобождение трудового народа, грязного пособника кровавых подонков из Военного Космофлота? Что вы на это скажете, коллега кровавый подонок?
– Вы – честный человек, – повторил Реэрн. – Я вас не осуждаю и ни в чем не обвиняю. Очень сожалею, что с вами так обошлись. Прошу вас, выслушайте меня. Мы полностью доверяем вам и нам нужна ваша помощь.
– Кажется, я должен сейчас со счастливыми слезами на глазах благодарить за возвращенное доверие, – язвительно сказал Боорк. – Извините, я не хотел вас обидеть. Но должен сказать вам, я уважаю вас как хорошего человека и хорошего специалиста, но как подпольщику вынужден отказать. Не надо думать, что я полностью перековался. Стать образцовым офицером Военного Космофлота и образцовым подданным Его Императорского Величества мне, увы, оказалось не под силу. Но от вашего движения я отошел. Решительно и окончательно.
– Вы не верите мне, – с огорчением заключил Реэрн. – Понимаю вас. К сожалению, мне нечем доказать, что я не провокатор.
– Почему, я верю вам. Зачем спецотделу или Службе устраивать со мной такую комедию? Но поверьте и вы мне. Я действительно вышел из ваших рядов. Вышел, потому что потерял самое главное. Я потерял веру в победу и веру в справедливость дела, за которое боролся. И не думайте, что я оправдываюсь, подвожу, так сказать, идеологическую базу под свое отступничество. Я вообще никогда не оправдываюсь, это не в моих правилах. Просто… знаете, иногда хочется поговорить с человеком, который бы тебя понял…
– Я постараюсь понять вас.
– Хорошо. Тогда слушайте. Я много размышлял. У меня, знаете, для этого было достаточно свободного времени. И я понял, что вы не сможете победить. Ваш противник слишком силен. На его стороне все – сила, власть, деньги, оружие, информация, многовековой страх, уже вошедший в гены, въевшийся в плоть и кровь. Это слишком простая машина, чтобы ее можно было сломать и слишком громоздкая, чтобы свалить.
