— Первая жертва «цветочного» убийцы — Лукерья Свиблова двадцати пяти лет от роду, уроженка Новгородской губернии, проживала в доходном доме Маевского на третьем этаже в квартире 8. Помесячно платила 50 рублей, оплату не задерживала. Работала швеёй. Опознана по рисунку работницами швейной мастерской Л. А. Говядина, что совсем рядом с местом проживания. В начале мая у неё появился состоятельный воздыхатель — Алексей Ревякин, приказчик речного пароходства. Знакомство молодых состоялось при заказе мужчины ушиванию белых рубашек и жилетов, по цвету тканей совпадающих с вашими, Лавр Феликсович, образцами. Ревякин оказался состоятельным ухажёром — подарил Свибловой перстень с буквой «Р», которым Лукерья очень гордилась и показывала близким подругам. Приметы любовника Свибловой: подтянутый, статный, волосы головы короткие и светлые, усов и бороды не носит, на верхней губе маленький белёсый шрам. Курит папиросы, пользуясь мундштуком. Имеет шикарный серебряный портсигар с одноглавым орлом, носит шейный платок. В середине мая Свиблова уволилась и уехала с любовником в Нижний Новгород. Больше ни её, ни его никто не видел. О смерти Свибловой никто до сих пор не знает. На квартиру убитой я уже вызвал нашего дознавателя для обыска и исключения ограбления. Но, что-то мне подсказывает, что это бесполезный труд. У Свибловой, кроме кольца, брать-то нечего.
— Спасибо, Клим Авдеевич, — поблагодарил Сушко. — Результаты ваших изысканий совпадают с нашими.
И Лавр Феликсович подробно рассказал Каретникову о совместных с Вяземским открытиях по пути от места последнего убийства к ресторации П. Анисимова. Когда Сушко закончил, Вяземский взял слово:
— Клим Авдеевич, этого преступника между собой мы прозвали Цветочником. И ещё, хочу подметить одну немаловажную деталь, господа. На месте первого преступления обнаружен мужской волос светлого цвета, а на месте двух других — чёрный и рыжий волос из соответствующих им по цвету париков. Значит натуральный цвет волос Цветочника — светло-русый, а из особых примет добавляется шрам на верхней губе и деформированный мизинец на левой кисти. Однако, мы ещё не были в ресторации и не опросили её работников на предмет присутствия здесь Цветочника и его жертв.
— Тогда приступим, — потирая руки, заявил Сушко. — Тем более, что я хочу предложить вам, господа, отобедать в этом заведении. Как раз представляется возможность не светить полицейскими значками. Потому уже будем делать телефонные звонки. Уверен, телефонный аппарат в этом заведении имеется, и за умеренную плату нам предоставят возможность телефонных разговоров.
Троица расположилась за столиком у окна недалеко от входа. Сушко и Каретников заказали обеды из четырёх блюд, а Вяземский лишь чашку кофе и коньяк — не объяснять же сыскным, что дома его ждёт настоящий немецкий обед и ужин, который он не на что не променяет, да и зачем портить аппетит общепитом. Оставив хорошие чаевые, Сушко, показав рисованные портреты жертв Цветочника, откровенно побеседовал со смышлёным официантом, но получил отрицательный результат. Ни предъявленных женщин, ни мужчин, подходящих под описание Сушко, официант не припомнил.
— Господа и дамы ведут себя непринуждённо, но всегда в рамках светских приличий. Никто и ничем не обращает на себя внимания. Этих людей я уж точно не помню…
Сушко разочарованно хмыкнул, и тогда в разговор вмешался Вяземский:
— Скажи, любезный, а помнишь ли ты в этом месяце посещение пар, в которых женщина держала в руке одинокую розу?
И официант, недолго думая, согласился:
— Да, господа, я помню три таких пары…
— Значит, милейший, ты помнишь и этих людей. Ведь так? — вклинился в разговор Сушко.
— Нет это были разные посетители. А вот заказы… Точно, заказы были одинаковыми. Печёная сёмга, растягаи с мясом и грибами. Из напитков я подавал «Брют».
Больше от официанта ничего невозможно было добиться, и Сушко бросил эту затею. Но Вяземский не преминул заметить:
— Не стоит опускать руки, господа. Результаты судебно-медицинского исследования содержимого желудков жертв Цветочника говорят сами за себя. Во всех трёх случаях они одинаковы и это уже объективный факт. Все жертвы перед смертью ужинали здесь. Именно здесь!
О ходе расследования Сушко телефонировал Путилину. Иван Дмитриевич одобрил направление поисков убийцы, но заметил подчинённому, что половина срока, отпущенного Дурново на поимку Цветочника, близится к концу, а к результату розыск так не приблизился. Путилин взял на себя проверку паспортных данных и мест проживания немецких парикмахеров, уточнение абонента телефонного номера 96, сбор необходимой информации о нём. А Лавру Феликсовичу дал поручение просмотреть сводки железнодорожных происшествий за текущий месяц, особое внимание уделив Варшавскому вокзалу. Гости оттуда, да и сам Цветочник, могли там засветиться или наследить.
Вяземский связался со Штёйделем и поручил тому забрать описания Цветочника у дежурного Сыскной. А потом настоял на срочности рисовки портретов убийцы, настаивая на том, что без них дальше двигаться невозможно.
