— Там, в Сыскной, что вы хотели сказать словом «близнецы»?
— А вы уверены, что наблюдая за Шнайдером вы видите именно Шнайдера, а не Коха? — вопросом на вопрос ответил Вяземский и продолжил свою мысль следующей фразой. — Я теперь уверен, что между ними существует связь. Кох нуждается в деньгах, а Шнайдер способен оплатить его услуги. Оба одиноки, значит свидетелей их отношений нет. Но это лишь моё, частное мнение. Разбираться прийдётся вам, Лавр Феликсович. Прошу прощения, в дверь звонят, это очевидно посыльный от Путилина. Ещё раз извините, я отключаюсь. Ждите утра!
Из ресторации Сушко вышел совсем в другом расположении духа, изменилось и его настроение. Не смотря на неудачу на Сенном, розыск Беса не встал на месте, он продолжался с новой силой, с новыми возможностями. Значит день был прожит совсем не зря. Теперь Лавру Феликсовичу хотелось лишь одного: раздеться, лечь на кровать и укрыться одеялом, дать отдых усталому разуму и телу. Спать, спать, спать…
Уже накрапывал дождь, но Вяземский отправился на встречу со старым знакомцем из мира газет, журналов, репортёров, печатных новостей и скандалов — Платоном Сергеевичем Скобеевым, почитателем Пушкина и коллекционером его первых изданий. Не так давно Вяземский обращался к Скобееву по поводу стьи в «Санкт-Петербургских ведомостях». Встреча должна была состояться в кофейне Вольфа и Беранже.
Кофейня-кондитерская Вольфа и Беранже существовала в Санкт-Петербурге с первой половины текущего века на углу Невского проспекта и Мойки, по адресу Невский 18. Она была основана швейцарцами Соломоном Вольфом и кондитером Беранже, настоящее имя Тобиас Брангер. Оба прибыли в Петербург из Давоса вместе со множеством других австрийских подмастерьев для работы в кондитерских и пекарнях российской столицы. Кондитерская разместилась в небольшом помещении, на первом этаже в доме Котомина. Шло время, и заведение завоевало репутацию лучшей кофейни в Петербурге и Российской империи.
Здесь, помимо сладостей, завтрака-обеда-ужина, кофе и чая, посетители могли читать свежие журналы и газеты, как отечественные, так и зарубежные. Для этого в заведении Вольфа и Беранже были открыты курительный и читальный залы. Однако, само заведение оставалось безликим в плане своего, собственного стила, которого пока ни у кого не было. Тогда Вольф и Беранже перестроили кондитерскую и открыли кафе в китайском стиле, переименовав его в «Café chinois». Китайские мотивы использовались в фарфоровой посуде, мебели и обивке стен. Вечером в кафе зажигали китайские фонарики. За витриной стояли два китайца — мужчина и женщина, которые постоянно кланялись, завлекая посетителей; внутри помещения пахло благовониями. В честь приезда в Петербург знаменитой итальянской балерины Марии Тальони в кондитерской испекли пирог с портретом балерины, сделанным из крема. Вот в каком пафосно-помпезном месте состоялась встреча двух приятелей.
Мужчины устроились за столиком в глубине зала. Вяземский заказал кофе и обожаемые Скобеевым эклеры, в дополнение к которым взял и любимый десерт Платона Сергеевича.
— Как вы находите первое издание «Евгения Онегина», любезный Платон Сергеевич, — приступил к разговору Вяземский. — Смирдин отпечатал около 3000 экземпляров по цене одного в 5 рублей. И тираж просто расхватали, а случилось это 53 года назад. Теперь каждая книга 1833 года — раритет. Надеюсь, я удовлетворил ваш собирательский голод?
— О, дражайший Пётр Апполинарьевич, я просто потрясён, убит наповал, — ответил Скобеев. — Процесс «поглавного» выпуска в журнале для меня оказался крайне волнителен после того, как, по досужим слухам, Александр Сергеевич чуть не проиграл в карты пятую главу. Но и у меня для вас есть равноценный обмен. Днями вам доставят «Скупой, или Школа лжи» Мольера, парижское издание начала нашего века.
Потом какое-то время приятели молча пили кофе и насыщались сладостями. Вяземский умел сочетать приятное с полезным, и, по удовлетворённому едой и кофе взгляду Скобеева, понял, что настала пора приступить к основной теме сегодняшней встречи.
— Платон Сергеевич, мне крайне необходима ваша помощь, — уже по-деловому произнёс Вяземский. И, слегка наклонившись к собеседнику, подробно изложил суть своей просьбы. Скобеев слушал внимательно, не перебивая, а потом кивнув заявил:
— Хорошо, пусть так и будет. Завтра ждите публикации в «Санкт-Петербургских ведомостях». Портрет субъекта забираю с возвратом… А сейчас мне необходимо спешить, нужно встретиться с главным редактором газеты. Покорнейше прошу прощения, я вынужден срочно удалиться. До встречи, Пётр Апполинарьевич!
Раскланявшись, Скобеев поспешно покинул кофейню. А Вяземский, выпив из снифтера два глотка коньяка «Курвуазье» и закусив долькой лимона, расплатился. Дело было сделано, и удовлетворённый Вяземский вернулся домой. Оставалось ждать утра и ответных действий со стороны Сыскной.
