— Выходит, это Кох порешил Беса… А может Кох и есть Бес?
Последним объектом осмотра стала голландская печь. Вьюшка закрыта, нижняя дверца слегка отворена, верхняя на запоре. Каретников открыл запор и глянул в топку печи. Теперь настала его очередь бледнеть, и кусать губы. На слое остывающего пепла лежала отрезанная голова. Сильно пахло горелыми волосами и палёной кровью. Постелив на пол газету, Клим за остатки волос достал голову и поместил на бумагу. Усы, бакенбарды, волосы задней части головы превратились в труху, которая сыпалась, как песок сквозь пальцы. Глаза закрыты, на коже лба и щёк ожоги, на нижнем краю шеи слева — остатки родимого пятна.
— Вот и добегался Бес… — осипшим голосом произнёс Сушко. — Сколько верёвочке не виться, конец всё равно будут. Но какой? Я бы такого совсем не хотел.
— Убийца оплошал. В печи ночная протопка, сегодняшняя ночь была дождливой и знобкой. К утру углей уже не было, потому голова и не обгорела до неузнаваемости, на что и был расчёт лиходея. Вьюшка закрыта, и весь запах из печи идёт в помещение через нижнюю дверку, — подытожил результаты осмотра Каретников. — Лавр Феликсович, здесь нужен Вяземский. Мне кажется, что мы упускаем что-то важное. Послать за судебным медиком?
— Согласен, Клим Авдеевич, а я пока поговорю с нашими агентами, собирающими информацию о Кохе, — ответил Сушко. И оба сыскных покинули помещение, прикрыв дверь. Свидетелей оказалось немного — будний день, все жильцы в трудах и работах. Женщина, по виду из купеческих, живущая в квартире напротив рассказала Сушко следующее:
— Сосед мой слывёт бобылём и молчуном. Никакого шума не создаёт. Ведёт себя смирно и мирно. Компаний не водит. Женщины у него не бывают. Из друзей его посещает такой же молчун. Странный человек, всегда в плаще и капюшоне, вместо «здрасьте», буркает не разбери чего. Сегодня сосед вернулся рано, а два часа назад снова ушёл, в руке держал большой баул. Кивнул торопливо и прошмыгнул на выход. По всему выходит занятой человек, деньгу спешит заработать.
— Сударыня, а во что был одет ваш сосед, когда уходил? — спросил Сушко.
— Да в плащ дождевой и котелок на голове, — ответила купеческая дочь. — Ума не приложу, плащ-то зачем, дождя-то нет. Ещё и лицо спрятал в воротник, как разбойник. Странные они, немцы, странные…
— Слышали ли вы сегодня какой-нибудь шум в комнате соседа, крики или громкие голоса? — в свою очередь спросил Каретников. Выполнив распоряжение Сушко, он уже вернулся и присоединился к опросу свидетельницы.
— Нет, всё было тихо. У него всегда тихо, — ответила женщина.
Сыскные переглянулись, у них возник один и тот же вопрос: «Как так получилось, что человека убили, отрезали голову и всё без единого звука?».
Вяземский прибыл через час и Сушко проводил его на место преступления, сообщив о всех своих находках и открытиях. Пётр Апполинарьевич долго и кропотливо осматривал помещение, печку, тело жертвы, изучал голову, вертел и нюхал чашку с остатками чая, внимательно рассматривал стеклянный пузырёк. Потом достал из рабочего саквояжа салфетку и постучал над ней по донышку флакона — на салфетку упали две коричневые капли. И вот Вяземский, посчитав, что владеет всей информацией, расположившись на стуле, выжидательно глянул на старшего агента.
— Пётр Апполинарьевич, Бес ушёл на суд Божий, миновав суд на земле. И теперь нужно искать его убийцу. Чертовски сложный клубок преступных тайн.
— Лавр Феликсович, а почему вы решили, что труп, именно, Бес? — пристально глядя на Сушко, спросил судебный медик.
— Это его портсигар. Его золото. Родимое пятно на шее тоже его. Какие могут быть сомнения?
— Ну-ну… — в глазах Вяземского сверкнули искорки иронии. — Лавр Феликсович, вас всё ещё подводит пренебрежение к деталям… Обратите внимание на кровь жертвы, она уже давно свернулась. А у Леха Туска, как вы помните из особых примет, с этим большие проблемы. Пятно на шее? Так у Беса оно находилось посередине, а не на нижнем краю шеи. И ещё, Лавр Феликсович, вы забыли про деформированные левый мизинец Леха Туска, а у трупа все пальцы в полном порядке. А теперь вспомните особую примету лица Беса, шрам на верхней губе. И где он здесь? Скажу последнее… Жертва, чей обезглавленный труп вы наблюдаете, никогда не курила! Об этом красноречиво свидетельствуют её зубы и слизистая полости рта. Вот так, Лавр Феликсович. А что это значит в нашем случае?
— Что убит не Бес — Алекс Шнайдер, а Теодор Кох! — не удержавшись вставил, Клим Каретников.
