– Ты должен верить в свое предназначение. Чувствовать свое мессианство. Осознавать великую миссию, уготованную тебе Провидением. – Бекетов зажег в своем сердце луч, которым касался лба Чегоданова. Проникал в сердцевину его сознания. Оставлял в глубинах его души огненный отпечаток. – Почему тебя ненавидит Америка? Почему тебя проклинает либеральный Запад? Почему тебя травят российские либералы, возводя на тебя хулу? Тебе выносят смертные приговоры кавказские сепаратисты. За тебя молятся в монастырях и приходах. Тебя славят русские патриоты. За тебя голосуют нищие крестьяне в разоренных селениях. Кто ты такой, Федор Чегоданов, живущий среди вспышек обожания и ненависти? Ты – воссоздатель великого Государства Российского. Для этого тебя создал Господь.
Чегоданов жадно внимал. Бекетов внушал, воздействовал, сотворял нового Чегоданова. Вкладывал в него новое сердце, встраивал новый разум, наделял новой волей. Преображенный лидер наделялся чертами великих предшественников, пополнял их блистательную когорту.
– Ты возник на переломе русской истории. Тебя выбрала судьба и поставила во главе народа, который обретет вместе с тобой былое величие, былую красоту, понесет в гибнущий мир идею Райских Садов.
Бекетов наделял Чегоданова чертами, которые черпал из исторических хроник, религиозных трактатов, русских преданий. Там действовал могучий и мудрый царь, прозорливый правитель, неутомимый архитектор, возводивший храм Государства. Чегоданов принимал этот образ. Лицо становилось властным, в глазах сиял блеск величия, осанка обретала уверенность и свободу. Он повернулся в профиль, и казалось, это – золотая монета с профилем императора.
– Ты встал на пути дьявольских сил, которые терзают Россию. Ты – волнорез, о который расшибаются волны тьмы. Ты – богатырь, разрушающий град обойную машину, ломающую кремлевские стены. Ты – избранник Божий, несущий в руках икону Русской Победы!
Бекетов снаряжал Чегоданова в великий поход. Оснащал его оружием, знаниями. Прокладывал путь, которым двигались великие государственники, создававшие империю между тремя океанами. Он подключал Чегоданова к неиссякаемым источникам власти, которая окропляется небесной водой, берет начало в Божественном промысле, превращает земного правителя в Избранника Божьего.
– На тебе Перст Божий. Тебе уже не уйти, не убежать. Твое могущество – от Небес. Ты больше чем президент. Больше чем вождь и лидер. Ты – помазанник. Об этом хотел сказать тебе псковский старец. Об этом были его слезы.
Бекетов внушал, заговаривал, закладывал в Чегоданова волшебные коды, которые станут управлять его деяниями среди побед и трагедий. Так настраивают музыкальный инструмент, готовят к исполнению великой симфонии, священной музыки Русской империи.
– Люби народ и бойся Бога. И будешь непобедим!
Бекетов облучал Чегоданова золотом кремлевских соборов, росписями Грановитой палаты, ликами древних икон, беломраморным Георгиевским залом, золотыми письменами с перечнем полков, батарей, экипажей. Эти тайные лучи преображали Чегоданова. Крупицы священного золота бежали в его крови. В душе загорались лампады. Ангел с горящим копьем вставал у него за спиной. Он больше не был случайным временщиком, занесенным в Кремль сорным ветром истории. Он был державный властелин и помазанник.
– Верь, и ты победишь!
Бекетов вписывал Чегоданова в историю. Открывал ему место среди великих созидателей, родоначальников царств, устроителей земель, непревзойденных победителей и творцов. Бекетов создавал о Чегоданове восхитительный миф, который будет подхвачен поэтами, музыкантами, историками, и его именем будут названы города, а время, которое ему подарило Провидение, будет временем Чегоданова.
– Верь, ты победишь!
Бекетов видел, как страстно горят глаза Чегоданова. Как на губах дрожит улыбка, то властная и царственная, то наивная и восторженная. Он уверовал в миф, который создал для него Бекетов. Жил в этом мифе, как в дивных лучах. Плыл в ковчеге в океане русской истории.
– Вот почему тебя ненавидят, выносят на «оранжевых» митингах смертные приговоры. Совершают в сатанинских церквях заупокойные черные мессы. Вот почему в русских монастырях служат по тебе заздравные молебны, окружают защитным поясом Пресвятой Богородицы. Государство Российское – высшая для тебя святыня. Служение этой святыне – дело Божье. Помогай тебе в этом деле Бог, Федор Чегоданов!
Бекетов умолк, утомленный, исполненный суеверного ожидания. Как литейных дел мастер, отливший колокол и вымаливающий первый певучий звук. Как создатель самолета, сотворивший небывалую машину и ждущий ее броска в небо.
Чегоданов молчал, завороженный. Казалось, он прислушивается, как стучит в нем новое сердце, как дышит его преображенная плоть, как радостно трепещут его помолодевшие мускулы.
