| I no need hear em say it. I see dat for masef." | Но мне и не надо слышать, что они говорят,-- я сама вижу. |
| "You're learning to flatter, Florinda." | -- Ты научилась льстить, Флоринда. |
| "No, 'deed, missa-ne'er a word ob flattery-ne'er a word, I swa it. By de 'postles, I swa it." | -- Нет, мисса, что вы! Ни одного словечка лести, ни одного слова! Клянусь вам! Клянусь апостолами! |
| To one who looked upon her mistress, the earnest asseveration of the maid was not necessary to prove the sincerity of her speech, however hyperbolical it might appear. | Тому, кто лишь раз взглянул на Луизу, не нужны были клятвы негритянки, чтобы поверить в искренность ее слов, какими бы восторженными они ни были. |
| To say that Louise Poindexter was beautiful, would only be to repeat the universal verdict of the society that surrounded her. | Сказать, что Луиза Пойндекстер прекрасна, -значило только подтвердить общее мнение окружающего ее общества. |
| A single glance was sufficient to satisfy any one upon this point-strangers as well as acquaintances. It was a kind of beauty that needed no discovering-and yet it is difficult to describe it. | Красота Луизы Пойндекстер поражала всех с первого взгляда, но трудно было подобрать слова, чтобы дать о ней представление. |
| The pen cannot portray swell a face. | Перо не может описать прелести ее лица. |
| Even the pencil could convey but a faint idea of it: for no painter, however skilled, could represent upon cold canvas the glowing ethereal light that emanated from her eyes, and appeared to radiate over her countenance. | Даже кисть дала бы лишь слабое представление о ее облике, и ни один художник не мог бы изобразить на безжизненном полотне волшебный свет, который излучали ее глаза -- казалось, освещая все лицо. |
| Her features were purely classic: resembling those types of female beauty chosen by Phidias or Praxiteles. | Черты его были классическими и напоминали излюбленный Фидием и Праксителем тип женской красоты. |
| And yet in all the Grecian Pantheon there is no face to which it could have been likened: for it was not the countenance of a goddess; but, something more attractive to the eye of man, the face of a woman. A suspicion of sensuality, apparent in the voluptuous curving of the lower lip-still more pronounced in the prominent rounding beneath the cheeks-while depriving the countenance of its pure spiritualism, did not perhaps detract from its beauty. There are men, who, in this departure from the divine type, would have perceived a superior charm: since in Louise Poindexter they would have seen not a divinity to be worshipped, but a woman to be loved. | И в то же время во всем греческом пантеоне нет никого похожего на нее, потому что у Луизы Пойндекстер было не лицо богини, а гораздо более привлекательное для простых смертных -лицо женщины. |
| Her only reply vouchsafed to Florinda's earnest asseveration was a laugh-careless, though not incredulous. | На восторженные уверения Флоринды девушка ответила веселым смехом, в котором, однако, не слышалось сомнения. |
| The young Creole did not need to be reminded of her beauty. | Молодой креолке не нужно было напоминать о ее красоте. |
| She was not unconscious of it: as could be told by her taking more than one long look into the mirror before which her toilet was being made. | Луиза знала, что она прекрасна, и не раз бросала пристальный взгляд в зеркало, перед которым ее причесывала и одевала служанка. |
