— Ты сделал хорошее дело, когда покинул Круол, — подтвердил Амстериокс, обратившись к сыну. — Сам того не ведая, ты помог многим своим будущим братьям встать на крыло. По сути, ты делал то же, что и мы, когда обустраивали гнездо, — учил, направлял, готовил. И, как ни удивительно, у тебя получилось лучше, чем у нас. Да, пусть твои птенцы еще слабы, пусть большинство из них только нащупывают дорогу к полноценному слиянию, но путь ты им указал. И я должен поблагодарить тебя за это, хотя, если бы не ваше с Рэном упрямство, твои проблемы могли бы решиться гораздо раньше.
Кайрэн неохотно кивнул:
— Я не пришел к тебе за помощью потому, что ты учил меня искать решения самостоятельно. И всегда повторял, что просьба — это признак слабости, а мне не хотелось ее признавать.
— Ты невнимательно меня слушал, ученик, — сокрушенно вздохнул Князь Рогнар. — И, видимо, забыл, чем отличается слабость от незнания. Но в чем-то твой упрек мы заслуживаем. Приложив все силы к тому, чтобы скрыть от потомков наши возможности, мы где-то местами перегнули палку. И кто-то мог вовсе решить, что драконы для нас — не более чем мясо для костров.
Я кашлянула.
— Почти то же самое я слышала от Ланы.
Рогнарокс виновато развел руками.
— Мы не отказываем в помощи тем, кто в ней действительно нуждается. Но твой избранник по своей воле выбрал такой сложный путь и предпочел идти по нему до конца. Конечно, мы наблюдали за его успехами. Однако он даже на легкое подталкивание отреагировал слишком бурно.
— Вытягивать из меня последние силы — это ты называешь легким? — глухо рыкнул мой дракон, припомнив свою последнюю встречу с учителем. А может, и предыдущие встречи, наверняка закончившиеся подобным образом.
— Совсем уж легкие на тебя не подействовали, — со смешком признался Князь. — Тонкая хворостина даже не задела твою броню, хотя я очень старался быть деликатным. Но когда ты окончательно уперся и перестал что-либо воспринимать, мне пришлось взять палку побольше.
— Скорее уж дубину, — с фальшивым сожалением вздохнул Хоккорэкс и стряхнул невидимую пылинку со своего балахона. — Но брат прав — даже я не смог найти другого способа заставить тебя раскрыть крылья, чем поставить на край пропасти и дать крепкого пинка.
Я поспешила сжать руку дракона, предостерегая его от опрометчивого поступка, но Кайрэн и сам удержался. После чего задумчиво на меня посмотрел, поднес мою ладонь к своим губам, с каким-то новым выражением посмотрел на Князей и тихо сказал:
— Спасибо.
Они только хмыкнули, молча принимая скупое изъявление благодарности, но я видела, чего дракону это стоило и как много всего он вложил в это короткое слово. Увидели, разумеется, и Князья, поэтому улыбнулись — с удовлетворением и искренней радостью оттого, что в Веере появилась еще одна цельная Пара.
— У вас еще остались вопросы? — насмешливо поинтересовался Рогнарокс, когда мы посмотрели друг на друга и с силой переплели пальцы, желая, чтобы теперь, когда все выяснилось, нас поскорее оставили в покое.
Правда, услышав слова Князя, я встрепенулась.
— Да. У меня один.
— И почему я не удивлен? — возвел глаза к небу Кайрэн.
— К тебе у меня тоже вопросик имеется… но я задам его позже.
— Спрашивай, дитя, — улыбнулся Рогнарокс, когда мой дракон негромко зарычал. Так, для виду, поскольку у него уже были планы на этот вечер помимо того, чтобы удовлетворять мое любопытство. Интересные такие планы, прямо скажем, соблазнительные… Я даже порозовела, когда их увидела, поэтому поспешила повернуться к Князьям.
— Мне непонятна одна вещь. Раз уж люди и те разумные, кому досталась вторая половинка Искры, были созданы Творцом из плоти его единственного сына и раз уж по этой причине мы в каком-то роде тоже можем считаться Его детьми, почему тогда он лишил нас права на ошибку? Почему за всю жизнь нам дозволено позвать свою половинку лишь один-единственный раз? Разве это не жестоко по отношению к тем сущностям, которые не сумели обрести себя из-за какой-то досадной, быть может даже случайной, мелочи? Разве нельзя было дать нам еще одну возможность? Зачем лишать тех, кто спит сейчас в Вечности, единственного шанса на возрождение?
— На самом деле шанс не один, — тепло посмотрел на меня Хоккорэкс. — Спящему дракону все равно, сколько времени пройдет — год или целая эпоха. Он бессмертен, неуязвим и находится вне пределов времени, пока не услышит зов. А смертная частичка в действительности никогда не умирает, поскольку цикл за циклом она возрождается в новом теле, в ином мире и в иной форме. И каждый раз получает тот самый шанс, которым не сумела воспользоваться в прошлое свое воплощение. Суть в том, что, как мы уже говорили, не всякий стремится к указанной Творцом вершине. Поэтому душа, приходя в этот мир, будет перерождаться столько раз, сколько нужно, пока полностью не созреет. И пока не поймет, насколько она в действительности ущербна. Понимание рано или поздно рождает поиск. Поиск так или иначе приводит к Цели, а там и до истины недалеко. Таков был замысел Творца. Таков его план.
