— Только вряд ли сумеет простить… Отпусти ее, пока не поздно, — неожиданно попросил инкуб. — Не рви душу. Не ломай под себя.
— Чтобы она досталась тебе? — зашипел дракон, отчего у меня на душе стало горько. — Этого никогда не будет. Хейли — моя! Запомни это!
— Нет, — твердо ответил лорд Эреной, посмотрев на взмывший вверх призрак. А я внутренне сжалась, сразу вспомнился Сай и его отношение к Лане. Теперь и обо мне заговорили как о вещи. Полезной, чтоб ее, собственности, которой я так не хотела становиться. Неужели это сказал мой Рэн? Впрочем, а был ли он когда-нибудь моим? — Она с тобой… пока что. Но даже она заслуживает право выбирать.
У Рэна из пасти вырвался целый веер снежинок, закружившихся в стремительном вихре.
— А ты дал ей выбор? Когда предлагал стать донором? Когда пил ее душу? И когда чуть не убил тогда на крыше?
Лорд Эреной угрюмо молчал, а у меня на душе стало совсем мерзко. Кажется, не только Рэну есть о чем мне рассказать. И не только он скрывал от меня какую-то неприятную тайну.
— Ты свое время упустил, — уверенно заявил дракон, не услышав ответа. — Хейли все равно моя. Тебе нечего ей предложить.
Было видно, как у инкуба напряглись плечи.
— Ты прав, Пламя не для меня. Хотя если бы я понял его суть немного раньше…
Рэн неожиданно запрокинул голову и зло расхохотался.
— Что такое, Кай? Неужто я слышу в твоем голосе горечь? Неужели это сказал ты, бесчувственный сухарь, который мыслит лишь цифрами и математическими величинами? До меня ты был пустым сосудом, которому никогда не суждено было наполниться. Что ты знал? Что умел кроме того, что научился расщеплять не только сознание, но и саму личность? Кому ты помог, когда нуждались в твоей помощи? Кого поддержал? На кого мог положиться сам? Одиночка, никому не нужная пустышка, за душу которой даже мне оказалось непросто зацепиться!
У лорда Эреноя окаменело лицо.
— Раз ты откликнулся, значит, что-то в ней все-таки было.
— Хороший простор для полета мысли! — издевательски прошипел дракон, снова опускаясь на припорошенную инеем землю. — Кем бы ты был, если бы не я? Чем бы занимался, если бы Рокса не подсказала идею насчет объединения потоков? Такие, как мы, ищут цельность не только в себе, но и в носителе, инкуб! И тот, кто расщепил свою личность, став душевно больным, нас не интересует.
Я прикусила губу, заметив, что, помимо плечей, у лорда Эреноя напряглась и спина, а сам он горько усмехнулся.
— Оказывается, это не я тебя из Бездны вытаскивал, а ты меня спасал от страшной участи?
— Вот именно! — рявкнул Рэн, да так, что с соседних деревьев полетела листва. — А ты чем отплатил? Пренебрежением! Сомнением! Тюрьмой! И теперь покушаешься на Пламя?!
Инкуб напрягся еще больше:
— Это произошло случайно. Я никого не принуждал.
— И как, понравилось? — ядовито прошипел дракон, глядя на него сверху вниз. — Хорошо обжегся? Достаточно? Почувствовал, каково это — заживо сгорать изнутри и не иметь никакой возможности загасить этот огонь? Разве ты не знал, что Пламя — удел исключительно драконов, Кай? Хотя кое в чем ты прав, оно точно не для тебя. Сколько Хейли тебе отдала?
Лорд Эреной вдруг отступил на шаг назад.
— Немного — искру, может, две…
— Мало! — мстительно заметил Рэн. — Надо было еще парочку, чтобы ты гарантированно спекся!
Я сдавленно охнула, кинув на спину лорда-директора испуганный взгляд. Боже! Ему что, было больно? От того жара, что я ему отдала? И когда я испытывала тепло, его
«Мы разные, — с ужасающей ясностью вдруг поняла я. — Наши силы настолько разнятся, что с трудом уживаются друг с другом. Его лед и мое Пламя не могут существовать вместе. Когда он был сильнее, постоянно страдала я, а теперь стало ровным счетом наоборот…»
Я лихорадочно порылась в памяти, силясь понять, с какого времени питание превратилось для инкуба в пытку, и похолодела: лорд Эреной ослаб после ментального поединка с драконом… Роса, кажется? Чуть раньше Рэн принялся изучать его защиту и нашел какие-то изъяны, позволяющие сдерживать аппетиты лорда. Затем я его лечила — самозабвенно, радостно, с достойным ведуньи упорством, и никак не могла понять, почему милорд так отчаянно противится помощи. Сперва решила, дело во мне — не доверяют. Потом оказалось, что виноват киринол. Но, как выяснилось, проблема заключалась не только в этом — просто Пламя с каждым днем становилось все сильнее. Как и мой дар. Чем больше меня пили, тем быстрее я накапливала силы. И горящий внутри меня огонь — то самое тепло, с помощью которого я отчаянно боролась с чужим холодом, — однажды сумел его перебороть. Стал наконец сильнее. После этого инкубу пришлось выбирать: или отказаться от моей помощи и медленно умирать, или же научиться терпеть.
