И он выбрал. На свою беду. Но, как обычно, ни словом не обмолвился. Да и вряд ли он бы позволил себе признаться, какая ожесточенная борьба все это время происходила между ним и почуявшим силу драконом. Не удивлюсь, если заключенный между ними договор подразумевал мое полное неведение. Другой причины для упорного, а порой и глупого молчания просто не было. Но милорд и о нем ничего не сказал. Не прекратил занятий. Лишь стал сдержаннее, терпеливее да сократил размеры глотка.
И Рэн знал об этом. Смотрю на него и с ужасом понимаю: действительно знал. Вот в чем заключался его план образумить милорда и сделать меня менее уязвимой для его голода — боль. Вернее, очень сильная боль. Та самая надежная цепь, способная сдержать даже обезумевшего от жажды зверя.
Я совершенно другими глазами посмотрела на верного «друга».
Выходит, ты так решил отомстить ему за свой плен? Посадил инкуба на ту же цепь, которую некогда пристегнули к твоему ошейнику? Неужели ты обманул меня даже в этом, Рэн? Неужели все твои слова о прощении были ложью?
«Драконы — крайне рациональные существа. И очень расчетливые, — внезапно вспомнилось мне. — Мы живем, подчиняясь велениям разума, а не сердца. И нас мало тревожат обычные человеческие чувства. Нас никогда не терзает страх. Не мутит разум ярость. Мы делаем лишь то, что считаем нужным, и ради этого заплатим любую цену. Мы действительно равнодушные… ко всему. И в нашей душе нет того огня, который заставляет метаться по миру в поисках чего-то несбыточного…»
От последнего, самого горького озарения у меня подкосились ноги.
Рэн! Как ты мог так со мной поступить? Как ты сумел стать для меня самым родным и близким существом, если в твоей душе нет сострадания? Как искусна была твоя игра. Как ловко ты манипулировал моим доверием. Как умело утаивал, как много недоговаривал… А я любила тебя, Рэн, не замечая ни твоей жестокости, ни холода, ни того самого равнодушия, которое хуже смерти.
— Когда-то, Кай, я дал слово тебя не убивать, — сухо произнес дракон, не видя, как по моим щекам покатились первые слезинки. — И принял решение не мстить, несмотря на то, что ты со мной сделал. Благодаря тебе я многое узнал и многому научился. Но сегодня ты своими руками разорвал все договоренности. Имей это в виду, инкуб, если не хочешь однажды раствориться в Бездне. Запомни: посмеешь еще раз тронуть Пламя — убью. И теперь честного боя не будет.
Я вздрогнула от его будничного тона, а лорд Эреной только усмехнулся:
— Быстро же ты научился сливаться с маской!
— Ты меня не понял, Кай, — растянул губы в жутковатой улыбке Рэн. — Это было не предупреждение.
«Больше похоже на обещание», — с ужасом подумала я и невольно отступила на шаг, когда холодный взгляд гигантского ящера мельком скользнул по тому месту, где я стояла. Кажется, ему было все равно, что я рядом. Его маска отыграла положенный срок, и стало больше незачем скрываться. Его взгляд на мне даже не задержался. Ни торжества в нем не мелькнуло, ни злой радости. Как не было тепла в изумрудных глазах. Не было ни мудрости, ни понимания. Ничего, кроме холодного расчета и сознания собственной правоты. Напротив меня сидел самый настоящий хищник. Матерый, опытный, сильный. Хищник, отлично сознающий свое преимущество, имеющий заранее продуманный план и уже готовый начать увлекательную охоту.
— Чтобы жить, дракон должен летать, — весомо уронил Рэн, снова прищурив глаза. — Ты тоже должен в этом участвовать, иначе умрешь. Если откажешься, твоя жизненная искра угаснет, а если все-таки рискнешь…
Дракон предвкушающе облизнулся, и у меня потемнело в глазах.
Господи! Когда Рэн обретает тело, лорд Эреной становится беззащитным! Всего одно неловкое движение, и инкуб потеряет личность. Да, они крепко связаны, и смерть одного неминуемо ударит по второму. Хотя если Рэн обманул меня в другом, может, и здесь солгал? И после гибели лорда-директора он на самом деле не пострадает, а станет, наоборот, единоличным владельцем чужого источника?
Взглянув на расплывающуюся в коварной усмешке драконью морду, я вздрогнула.
— А я все ждал, когда ты дойдешь до самого важного аргумента, — усмехнулся лорд Эреной. — Моя жизнь в обмен на твою свободу? Потеря личности в противовес твоей победе?
— Хороший размен, да? — ухмыльнулся в ответ Рэн, и по его спине пробежала взволнованная дрожь. — Но я в любом случае получаю все.
— Я бы не был так уверен на твоем месте, — пожал плечами лорд Эреной и щелкнул пальцами. После чего с меня словно пелена упала. Взор дракона заметался, и Рэн впервые взглянул на меня прямо.
По моим щекам все еще текли слезы, на душе скребли кошки, но я почти пришла в себя. Состояние внутреннего покоя, утраченное ненадолго, снова помогло мне собраться.
«Хейли! — испуганно охнул Рэн, когда иллюзия полностью спала. — Откуда ты?..»
— Говори уж вслух, — сухо сказала я, окутывая разум самой прочной защитой, на которую только была способна. — Мысли свои я больше читать не дам. Это ведь была единственная причина, по которой ты так любил использовать мысленную речь?
— Родная, я не…
