Зрители, наслаждавшиеся бесплатным шоу, с удовольствием смотрели, как господа маги машут руками, выдавая на расстоянии божественные плюхи друг другу. Кое-кто даже хотел начать орать и подбадривать драчунов, но дураки быстро опомнились: благородные господа могут услышать, углядеть урон своей чести. А тогда оба моментально договорятся, драку продолжат, но после того, как уделают всю чернь. Могут и до смерти забить, с этих станется. Воздушники, они такие, город не спалить риска нет, значить можно не церемониться, пара домов не в счет.
Удар в живот был болезненным, но не смертельным, Илинг сумел сфокусировать взгляд на противнике и увидел, что до того уже чуть больше шага — дистанция клинка! «Как же он быстр, кто бы мог подумать, если еще и может чередовать удары мечом с магией, то шансов нет» — оценил свои перспективы шевалье и ринулся в смертельную атаку. Смертельную, потому как задействовал и ноги, и доворот корпуса, из такой позиции уже не отступить.
Соперник был не очень искусным фехтовальщиком, а может просто прозевал нападение, во всяком случае он принял удар жестко, лезвие в лезвие. Илинг даже поморщился, теперь на мече останется выщерблина! Ха, более массивный палаш Виктора, в котором тот был так уверен щелкнул и сломался! Вот и всё, провинциальный выскоч…
Шевалье Илинг пришел в себя лежащим на мостовой оттого, что его окатили водой. В глазах малость двоилось, в голове кружилось, а вставать не вставалось. Он собирал мысли и воспоминания.словно ягоды, рассыпавшиеся из упавшей корзины. «Упал. Ударился. Уронили. Не так, свалили ударом по голове. Кто? Дуэль была с телекинетиком, он её почти выиграл. Он — Илинг. — То есть он не себе напоминал, как его зовут, а выиграл Илинг. — Да? Не помню»
А потом всё собралось как мозаика над камином в большом зале его отца. Да, Илинг ПОЧТИ победил, срубив некачественный клинок соперника. Тот оказался магом-виртуозом и с нечеловеческой скоростью нанес ему удар магией. Или кулаком? Да нет, от удара кулаком его голова бы так не раскалывалась, его головой можно замковые ворота ломать, если верить отцу-барону. А если тот маг победил, то почему не убил, по условиям дуэли он вполне мог убить соперника. Благородный, получается. То есть не только из благородного сословия, но и по сути благородный и великодушный. Может, он тогда и трофеи забирать не будет?
— А вот это хрен! — Раздалось над головой шевалье. При чем тут хрен, он не понял, зато смог повернуть голову в сторону голоса. — Чего ты там под нос бормочешь, шевалье? Трофеи мои! Ты мне и так палаш сломал, а я с ним знаешь сколько всего прошел!
Виктор, а это был естественно он, малость забыл, что свой палаш он пролюбил на борту речной посудины, а потом купил новый перед самым отплытием в Мерсалию. Сейчас он стоял над побитым соперником и прикидывал, что ему в самом деле лучше оставить в живых этого аристократа. Мало ли чей он родственник. Это папа у него всего лишь барон. Да и то, вдруг он не всего лишь, а вполне себе владетельный с землями, влиянием и родственниками? Смерть сыночка примет, но некую обиду затаит. Может такое случиться? Еще как может.
— Так что, милостивый государь шевалье Илинг, если вы не в силах идти, то я готов довести вас до дома. Или даже довезти на моей лошади. Как, говоришь, её зовут? Но пояс, кошель, ножны я с вас сниму уже сейчас. Хороший меч, жалко подсадил ты его, вон зазубрина какая! Заглаживать теперь устанешь, Арни.
— Не устану, ваша милость. Их милость сможет идти?
— Да хрена два! — Снова ввернул овощ провинциал, — сейчас положим поперек седла, будешь придерживать, чтоб не свалился.
— Не надо поперек! Я еще жив! Посадите меня в седло, пояс я сам сниму. И прошу вас оставить возможность выкупить мой меч, это семейная реликвия.
— Если реликвия, то да. Только давайте, мой слуга вам поможет на коня забраться, сотрясение мозга такая коварная штука: вот ты стоишь как новенький, а вот уже опять валяешься как труп.
— Да, очень вам буду признателен. Из каких вы мест?
— Сейчас из Нового мира, а вообще, из русских земель. Боярич Вяземский, командир боевой колесницы. — И зачем-то прибавил после недолгой паузы. — Честь имею представиться еще раз!
— Какими… — продолжить фразу сил у Илинга не нашлось, он счел за благо сосредоточиться на том, чтобы добраться до дома отца, до городского дома, понятное дело. Его феод слишком далеко для того, чтоб доехать в таком состоянии. Было больно и стыдно ехать к отцу побитым щенком, но и выкручиваться, прятаться или врать Илинг не мог, такое прилично только подлому сословию.
