Пока искал судно до герцогства, столкнулся с неоднозначным к Пятигорью отношением. Одни возмущались тем, что герцог совсем уж наглец, воспользовался смертью своего сюзерена, вместо того, чтоб присягнуть новому королю, отлёгся от него со всеми землями. Вторые заявляли, что так этой коварной Мерсалии и надо: отобрали руками этого герцога, тогда еще графа, часть земель нашего славного короля, а потом и сами вкусили того же горького хлеба от того же вассала. Бывшего вассала.
Кроме этих были и третьи, те спокойно реагировали на политические аспекты, зато подчёркивали выгоду от торговли с Пятигорьем. По их словам, раньше Коша была судоходна лишь в низовьях, да при том никому не нужна особо, внутренний путь к бедному графству, в котором кроме плохонькой шерсти и взять было нечего. Теперь совсем другое дело, теперь маги земли углубили русло, туда-сюда снуют груженые суда и баржи, всякая захудалая деревушка по берегу Коши стала процветающим селением. Везде наживаются с купцов и господ, проплывающих мимо, предоставляя им ночлег и прочие удобства. Вон пристани какие отгрохали по берегам.
Два дня Виктор отдыхал от прошлого плавания и ждал удобного транспорта. Даже сам заметил, как стал переборчив в выборе судна. То не подошло, ночевать негде, это стоит под загрузкой чем-то дурнопахнущим, третье…
«Ваша милость, так вы не смотрите, что у нас кают нет для господ, мы ж ночами стоять будем у берега, значится, чтоб не налететь на топляк или лодку какую. Почти все так делают, чай не море. А вы со всем удобством, значится, будете ночевать в корчме, все так делают. А мы без вас ни-ни! Только вы уж не до обеда спать извольте, ваша милость!» — такое вот коммерческое предложение, поступившее от одного из шкиперов, убедило Виктора не крутить носом. И вообще, когда со всем уважением, то и он с понятием.
Забавно выглядело со стороны, как Арнолдо всякий вечер вытаскивал сундуки на берег и отвозил их на постоялый двор. Забавнее оттого, что Вик предлагал их бросить на судне, а слуга возражал: «Упрут, уплывут, растащат». Выходило, что парень за хозяйское добро переживал более самого Вика. Впрочем, его вещички там тоже имелись, имея приличный заработок от щедрого хозяина Арнолдо и сам прибарахлился неплохо. Понимая, что слуга представляет своего господина, Вик даже отдельно профинансировал покупку очень приличного платья для слуги. Не чинясь, Виктор разрешил одежду своему помощнику хранить в господском сундуке, не вшивый же его слуга, не грязнуля.
Выгружались они в конечной точке плавания под вечер третьего дня. С их стороны стояла большая пристань, подпертая настоящим каменным бастионом, или даже маленькой крепостью — со стороны было не разобрать. Поселок, раскинувшийся дальше по берегу, тоже явно жил за счет перевозок. Развешенных сетей и полей, уходящих вдаль Вик не заметил. Точно! он только что понял, что на всей реке не видел ни одного рыбака. «Странные люди — подумал он, — или ловить не умеют, или рыбы нет в реке. Только куда она могла деться?»
На другой стороне реки тоже имелась пристань, но слово «тоже» можно было применять с натяжкой. Это было какое-то убожище, да притом построенное на месте разобранного моста. То есть, раньше тут был мост, а теперь две пристани. Почему так?
Почему так, стало понятно, когда он увидел первый в своём роде транспарант. На дощатом баннере, установленном на двух столбах, яркими недавно подновленными буквами была выведена надпись: «Добро пожаловать в Пятигорье». Во как, пограничный пост тут, получается. А там за рекой, выходит, кончается королевство Имант. Можно сказать, что начинается, но если верить выслушанным историям, королевство конкретно здесь было, а потом кончилось.
— А что, служивый! — Виктор обратился к стоящему на пристани стражнику, — где здесь монеты можно поменять на ваши. Кстати, какие у вас деньги в ходу?
— А вот не извольте беспокоиться, ваша милость, у нас монеты из благородных металлов со всем уважением принимают. И гроссы, и гульдены, и денарии — всё в ходу. А что в одном весе, то по номиналу идет без ущерба. Герцог говорит, деньги должны работать, а не лежать как господа. Прошу прощения, если обидел чем.
— Я с вашим правителем согласен, деньги — это маленькие слуги, и блажен тот, у кого слуги шустрые и трудолюбивые.
Вик сам не понял, с чего он так расфилософствовался перед стражником. С другой стороны, а чего непонятного, считай, доехал. Полмира пересёк, осталось совсем чуток ехать. День пути, если дорога будет хорошая. По асфальтированной дороге бы вообще за час домчались. Если бы было на чём.
Извозчик с телегой вместо пассажирского экипажа? Ой, да и ладно, зато не пешком. Тут перевозчики заточены более на перевозку грузов, а не пассажиров. Хотя да, ущерб достоинству, надо бы коня купить.
— Эй, кучер, а нормальных колясок для господ у вас нет разве?
— Есть, ваш-сясьтво, токма сундуки ваши в неё не влезут. Энто вам тогда в два экипажа придется в гостиницу ехать. — Мерсальер этого низкорожденного был отвратителен и труден для восприятия. — Таки кликнуть?
