Рик растерянно стоял и слушал разговор девчонок. Демоны потихоньку подплыли к краю стены и зависли в расслабленных позах купальщиков. Дэвид что-то негромко, но очень сердито говорил Эн Ди, доносились отдельные рычащие слова незнакомого языка. Неожиданно Дэвид оказался внизу, стоящим рядом с Риком — и одновременно висячим наверху и продолжающим разговор. Нижний Дэвид налил в стакан своего любимого «ракетного», залпом выпил, и достав из кармана неизвестную Рику жареную птицу, шумно ее понюхал:
— Ты привыкай, привыкай. Тяжело в учении, легко в бою, как говорили древние персы, а так же мой легендарный предок генерал Ли. Впрочем, ты же с ними со всеми незнаком. Выпей, закуси, приведи в порядок нервы. Они тебе еще сегодня ой как понадобятся, парень!
Дэвид сунул в руки оторопевшего юноши стакан и тушку птицы и исчез, оставив на песке отчетливые рубчатые отпечатки подошв своих башмаков. Неподалеку от Рика, присев на песок, вели разговор девчонки:
— Так ты давно у него? — сердобольно спросила Ло.
— Да нет, за меня только вчера деньги заплатили, а попала на день раньше… Его тут все так уважают, а вы как с дурачком. Обидно за мастера. А ты со своим спишь?
— Он этого не любит. Когда дома, он с одной из жен спит. Или, если тоскует, то с собакой. Это вроде вашего харраша. А со мной — почти никогда.
— У него много жен?
— Когда как, — важно сказала Ло, — При мне было по разному: то одна, то три. Обычно — две, правая и левая. Сегодня увидишь его любимую жену. Он когда-то ее ребенком подобрал, воспитал… Теперь побаивается. Вообще-то у него жен много, есть королевы, есть и попроще. Но те не в счет, он их лишь изредка навещает.
— А сколько же ему зим?
— Не знаю. Много, наверно. Он не говорит. А твой-то совсем молодой, чуть старше тебя. Спит с тобой?
— Ага. Но и только, — сказала Ди, — По-моему, он меня не хочет.
Оглянулась. Рик сделал вид, что не слышит их негромких голосов, шумно выдохнул, глотнул ледяной огонь.
— А дети у него есть? — спросила Ди. Ло встревожилась:
— Об этом при нем лучше не говорить. Был любимый сын, да пропал. Так и не нашли…
— А ты-то — кто? — не поняла Ди. Ло разозлилась:
— «Кто-кто»! Никто. Не слышала, что ли? Любимая его игрушка. Подобрал как-то, а я и упросила оставить. Ну и осталась. Спас он меня, когда подыхала, понятно? Люблю я его, понятно? И не ктокай. Тебя, небось, продали за денежки — и все дела, а я за ним сколько дней на коленях ползала, чтобы оставил. Изаура, тоже мне!
Мечтательно сказала:
— Вот нашелся бы его сын — я бы за ним ухаживала, нянчила… Да только там знаешь сколько таких нянек сразу было бы? Тридцать, а то и все пятьдесят. Фига с два дали бы просто подержать за руку. Так что смотри мне — о детях при нем ни гугу, а то размажу по стене. Болеет он от этих разговоров. И я тоже. Потому, что думаю как он. Я давно решила, что с ним буду.
— А он тебя любит? Мастер больше бурчит да ворчит.
Ло не по-детски тяжело глянула на зеленоволосую ахайку:
— А тебе какое дело: любит он меня, не любит?
— Ну… — начала Ди. Ло оборвала:
— Главное, что я его люблю. И не отдам. И ты своего не отдавай. Это сейчас на него, может, одна ты так смотришь. А войдет в силу — знаешь, сколько ему глазки делать начнут? И королевы, и баронессы всякие, и просто смазливые дурочки. А ты — не отдавай. Не отдавай — и все. Конечно, если любишь.
— Но как? — Ди подкинула горсть песка:
— Он меня вылечил, я — видишь — говорю, а еще три дня назад вместо слов одно «бее» получалось. Не знаю, может, и люблю. Дальше видно будет. Только до меня у него уже были… Ты про королев говорила, а он сразу в дочь князя влюбился. А она, говорят, и умная, и красивая, и благородная очень. И тоже его любит, вчера вот сюда нынешний князь тайком приехал, сам об этом говорил.
Голос Ди задрожал от обиды:
— Ну и обвели мастера вокруг пальца. Король так «Ах, как хорошо, что тут собрались люди чести!» — передразнила она, — Вора видите ли до себя возвысил! Ну а мой и рад стараться, «Все», — говорит, — «сделаю в лучшем виде за бесплатно!» Я чуть плеваться от злости не начала: ну хоть поцелуй-то ему принцесса за прошлую еще работу не задолжала ли? За что он мерз, голодал да смерти глазки делал — за спасибо? Он и ихнего спасибо-то не дождался. А когда князь выяснил, что приехал к вору, так чуть в обморок не упал. Видно, думал, что прозвище такое. Ло, по-моему, мой ушки навострил что твой харраш.
— Ну и что? Сам заказывал, сам пусть и ест, — буркнула Мартышка, — Когда вроде бы не ему, так может быть и услышит. Ты же видела сегодня на кухне: Дэв сидит и пьет как бочонок, а сказать об этом нехорошо, видите ли! Может, постыдится. Куда там! Где стыду место, там у них другое выросло.
Помолчала. Ди не перебивала-то ли не рисковала говорить, боясь, что и в самом деле услышит хозяин, то ли ждала продолжения. Мартышка же, достав из красивой зеленой коробочки белую палочку, виновато попросила:
— Ты, это, отступи малость. Я уже боюсь — может и мой дым тебе чем-то там эдаким окажется. Кроме отравы. Потому, что это и есть отрава. Только очень медленная.
