Когда на улицах столицы фонарщики в наступающих сумерках зажгли фонари, Рик Хаш, совершенно обалдев от всего того, что ему пришлось усвоить, сидел за длинным прямоугольным столом. Одну из стен демоны просто убрали, так что теперь столовая открывалась в теплое, зеленое растительное буйство неведомого мира, отгороженная от него легкими деревянными перилами. Облик тусклой оранжевой залы за малое время, пока Рик парился после занятий в бане, неузнаваемо изменился. Стены теперь покрылись темными от времени резными деревянными панелями, потолок оказался богато разрисован батальными сюжетами, в углах стояли замысловатые старинные доспехи, с потолка свисали тяжелые люстры из кованого металла и темного дерева.
Да, теперь Рик знал о демонах и реальности гораздо больше, чем утром. И он с удивлением понял правоту Эн Ди. Когда его еще называли Клинком, он сказал: «Люди слепы. Но обрети они зрение, они стали бы неизмеримо несчастнее, чем сейчас, пребывая в слепоте!» Рик стал намного умнее за этот день. И настолько же — несчастнее.
Чем занималась Ди, Рик даже не пытался догадываться. Он знал, что Эн Ди попросил после обеда изменить что-то в ее организме, чтобы иметь возможность спокойно пить свой любимый кофе. Рику сделали то же самое в каком-то помещении с непонятными предметами, окружающими мерцающее, словно сотканное из тумана, ложе. Оно вдобавок оказалось холодным, как лед. Впрочем, его продержали там недолго, и сейчас он держал в руках чашечку этого коварного напитка, совсем безнаказанно время от времени делая крохотный глоток горячей, горьковато-сладкой душистой жидкости. Теперь кофе только создавал ощущение тепла, струящегося по всему телу, и это было приятно. За столом оказалось непривычно людно: постепенно всю его длину заполнили самые разные демоны. Некоторые из них, хотя и имели человеческие пропорции, выглядели уж совсем странно. Они прибывали, возникая прямо в комнате, знакомились с ним, садились к столу, шумно ели, перекидываясь разными, иногда даже понятными репликами, совершали какие-то невозможные вещи, но Рик был слишком вымотан учебой, чтобы проявлять даже простое любопытство. Время от времени в его руке оказывались то стакан с ракетным топливом, то чашечка горячего кофе, то чья-то пожимающая лапа, потом шум стал глуше, навалилась сонная истома, и Рик незаметно задремал, удобно устроив голову рядом со своей тарелкой.
А ночью к нему пришла Рисси. Он узнал ее тело, полусонный, усталый, он хотел что-то сказать, но узкая маленькая ладонь бережно закрыла его рот. Рисси прошептала: «Молчи. Не нужно ничего говорить. Ты звал, и я пришла…», и дала ему наслаждение, и он снова уплыл в счастливое забытье.
Утром, проснувшись раньше Ди, Рик Хаш ощутил легкость во всем теле и полузабытую со времени раннего детства шаловливую беззаботность. Он посмотрел в полузакрытые гардинами окна и неожиданно для себя радостно улыбнулся серому небу, облакам и флюгерам печных труб. Он подмигнул какой-то пичуге, сидящей на краешке ближайшей дымовой трубы. Ди, забросив на него руку и ногу, сопела куда-то между подушкой и плечом. Рик обратил внимание на ее волосы, наверное, впервые познакомившиеся с расческой, раскинутые сейчас зеленоватой волной по его плечу и руке. Рик машинально погладил Ди по голове. Девочка проснулась, повернула голову, увидела его улыбающееся лицо и тоже улыбнулась:
— Ты сегодня добрый. Тебе приснился хороший сон?
— Замечательный, — кивнул Рик, поцеловав ее в глаз. Глаз зажмурился, удивленно замигал. Ди подложив одну ногу под себя села в постели, и с сомнением спросила:
— Мастер, а ты уверен, что ты — настоящий? Уж больно ты непохож на себя.
Рик смотрел на нее, на тело девочки-подростка с только намечающейся острыми холмиками грудью, с нескладными руками, выпирающими ключицами. Он посмотрел на курносое лицо с выдающимися скулами. Все это было нескладным, костлявым и некрасивым, на Риков вкус, но две вещи ему вдруг в Ди понравились — пышные волосы и зеленоватые с более светлыми, почти желтыми крапинками, глаза. Сейчас эти глаза как-то особенно смотрели на него.
Рик протянул руку, провел по вздрогнувшей подогнутой под себя ноге девочки:
— Поразительно. Сколько всего я купил за каких-то пять золотых. Даже не верится.
— Это все твое, — улыбнулась Ди, — Наверное, ты немножко привык ко мне и решил посмотреть получше? Может, я и страшненькая, зато я вот здесь, возле тебя. Может быть, я немного отъемся, и ты захочешь меня?
Рик перестал улыбаться, Ди толкнула его ладошкой:
— Да не сердись, мастер. Я же пошутила. Ты, наверно, думаешь, что без любви — это нехорошо? Но ведь я же — не благородная дама. Я твоя вещь, и я должна доставлять тебе радость. И если тебе нужна женщина, то ведь есть я. Может, ты не знаешь, но такие как я есть почти у всех. Рабыня, чтобы греть постель, разве не слышал?
Рик грустно улыбнулся. Ди встряхнула головой, и на миг ее зеленые волосы взлетели затейливым облаком, чтобы тут же упасть на плечи и грудь. Рик снова погладил ее ногу, и она опять отозвалась дрожью.
